Штауфены. от Лотаря до Фридриха II - Карл Хампе

В этой ситуации Лотарь прибег к испытанному средству, пожаловав противнику Рожера II, Райнульфу Алифанскому, в качестве лена Апулию в надежде на то, что он сможет удержать ее своими силами. Однако в этом вопросе вновь столкнулись притязания папы и императора. У Лотаря не было под рукой документальных подтверждений того, что Апулия является именно императорским леном, поэтому он еще раз уступил и согласился на сомнительный компромисс: оба властителя совместно передавали эту область в лен Райнульфу.

В другой конфликтной ситуации, когда речь зашла о назначении настоятеля старого имперского аббатства Монте-Кассино, Лотарь провел всю ночь над грамотами, подтверждавшими его права, и на следующее утро настоял на своем, угрожая Иннокентию II разрывом. Складывается впечатление, что курс императорской и папской политики в это время начал расходиться. По мере роста своей власти в последние годы правления Лотарь усиливал влияние на немецкую Церковь в рамках прав, предоставленных ему конкордатом. Несмотря на всю мягкость императора, постоянные притязания курии не могли в конечном счете не разозлить его. Папа, со своей стороны, опасался, что власть вскоре окажется в руках менее сговорчивого Генриха Гордого, с которым у него уже были яростные споры. Кроме того, желания Иннокентия II вновь остались неудовлетворенными, когда Лотарь со своей армией повернул на север. Папа полностью зависел от авторитета и красноречия Бернара и был вынужден просить Рожера II выступить в роли посредника между ним и его соперником. Только смерть Анаклета II в 1138 году принесла Иннокентию II некоторое облегчение.

Лотарь не дожил до этого дня. Чувствуя приближение смерти, он торопился обратно в Германию и скончался вскоре после того, как вступил на немецкую землю. Оценить итоги его правления сложно; если главным мерилом успеха считать усиление власти, то его можно назвать если не блестящим, то достаточно благополучным. Однако все эти успехи носили предварительный характер — их еще предстояло закрепить.

Перед смертью Лотарь передал Генриху Гордому Саксонию и вручил ему символы императорской власти, продемонстрировав тем самым желание, чтобы именно зять стал его преемником. Таким образом, Генрих Гордый мог объединить под своей властью большое пространство «от моря до моря, от Дании до Сицилии». Если бы Вельфам удалось утвердиться на престоле, историки славили бы Лотаря как мудрого основателя династии. Однако этого не случилось; хитрая интрига и несчастливый случай разрушили значительную часть достигнутого Лотарем и погрузили Империю в бессилие и смуту.

Глава 2

Конрад III

(1138–1152)

Немецкая династия, всемирно-исторической задачей которой стала борьба с иерархическими притязаниями курии, вступила на престол благодаря Церкви. Это было «благодарностью» папства за слабость Лотаря. Еще в последние дни его жизни курия прилагала усилия для того, чтобы не допускать его зятя на престол. Главным орудием в этой борьбе стал самый умный и энергичный среди духовных князей тогдашней Германии — архиепископ Трирский Альберо, который взял на себя руководство процессом выборов и в огромной степени злоупотребил этими полномочиями. Осуществленное с его помощью избрание в марте 1138 года Конрада III напоминало избрание Иннокентия II. Выборы прошли стремительно, до назначенного срока, с участием лишь горстки князей, и не имели никакой правовой силы.

И все же этот «поповский король» и «особый правитель» смог быстро утвердиться на престоле. Хронисты объясняли это взаимодействием двух сил — Церкви и князей. Когда-то поддержавшие Лотаря, обе они с недовольством наблюдали за усилением его дома. Властный и энергичный преемник, Генрих Гордый, не внушал им никакого доверия. Вскоре Вельфу пришлось отказаться от надежд увенчать свою голову короной. Если бы все принадлежавшие ему права были признаны, он стал бы фактическим правителем Империи; именно поэтому столкновение между ним и Конрадом III становилось неизбежным.

После короткой паузы, целью которой было получение императорских регалий, новый король отказался подтвердить права Генриха на Саксонию. Когда тот, в свою очередь, не стал приносить присягу Конраду III, последний поставил его вне закона[6]. Саксония была пожалована сперва маркграфу Альбрехту Медведю, который имел на нее определенные права, будучи зятем последнего правителя из династии Биллунгеров. В 1139 году король пожаловал и Баварию своему родственнику, маркграфу Леопольду Австрийскому из династии Бабенбергов. Однако отдать распоряжения было легко, провести их в жизнь — значительно сложнее.

Германия раскололась на два враждебных лагеря. Губительная война между Вельфами и Штауфенами началась.

Поначалу это была борьба Церкви и поддерживавших ее князей средней руки против сильной королевской власти. Ведь в одиночку Конрад III ничего собой не представлял; как младший сын, он даже не являлся герцогом Швабии. Личных связей, на которые он мог бы опереться, у него тоже не было. Уже в период своего противостояния с Лотарем он продемонстрировал больше активность, чем ловкость. Теперь он находился в расцвете своих сил, был статным рыцарем и храбрым воином, искавшим опасности и рубившим с плеча, делил со своими солдатами все тяготы и лишения. Любезный и веселый, он любил за столом посмеяться над философствованием схоластиков.

Несмотря на по-человечески привлекательные черты, как современники, так и исследователи не нашли для его способностей к управлению государством ни единого доброго слова. Он был легок на подъем и готов к риску — об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что он дважды в исключительно трудной ситуации согласился принять корону. Однако он не был способен к трезвому размышлению, осмотрительности и упорной целеустремленности. Конрад III являлся человеком религиозным, проникнутым осознанием своей греховности, как показывает его переписка с духовными лицами, возбудимым и легковерным, бессильным перед красноречием Бернарда Клервоского. Его можно было легко впутать в необдуманные предприятия, столь же легко он подпадал под влияние других людей, колебался и отменял собственные решения. Даже ближайшие родственники жаловались на его ненадежность.

Итогом стало правление без руля и ветрил. Каждый успех губился на корню из-за противоречий между желаниями и возможностями. В конце своего пути Конрад III оказался примерно в той же точке, в которой его начал. Все это время Империю преследовали невзгоды, авторитет королевской власти упал очень низко. Изменение же настроений в немецком обществе, которое стало главным результатом его правления, вообще не было заслугой Конрада III.

Неизвестно, смог бы новый король вообще утвердиться на троне, если бы Генрих Гордый не умер внезапно в 1139 году, в самом начале войны. О силе противников Конрада III говорит тот факт, что даже после смерти своего правителя саксонцы смогли посадить на престол его десятилетнего сына, Генриха Льва. В Баварии шла ожесточенная борьба между ставленником короля и братом Генриха[7],