Штауфены. от Лотаря до Фридриха II - Карл Хампе
События Второго крестового похода нет смысла описывать на страницах этой книги во всех подробностях. Со всех точек зрения примечательно, что с Конрадом в путь отправились только жители Южной Германии. Саксонские правители по собственной инициативе, хотя и с санкции Церкви, предприняли в 1147 году Крестовый поход против вендов. В результате они не добились ничего, кроме разрушения всех результатов мирной миссионерской работы; вскоре вместо запланированного искоренения язычников им пришлось довольствоваться формальным крещением вендов и выплатой дани. Фламандцы и лотарингцы отправились в путь по морю вместе с англичанами и норманнами. По пути они в том же 1147 году помогли королю Португалии отбить у мусульман Лиссабон — единственный крупный успех Второго Крестового похода. Часть лотарингцев отправилась на Восток в составе французского войска, которое последовало за армией Конрада III через Венгрию в Византийскую империю.
В Византии германскому королю пришлось как нельзя кстати родство с рыцарственным и предприимчивым императором Мануилом. Их связывали как личная дружба, так и общая вражда с Рожером Сицилийским. Мануил руководствовался не только дружескими соображениями, но и личными интересами. Благодаря обширным ресурсам византийцев и их технике, все еще намного превосходившей западную, десятки тысяч крестоносцев были стремительно переправлены в Никею. Двигаться дальше Мануил посоветовал более длинным, но и более безопасным маршрутом вдоль побережья.
Однако крестоносцы решили идти напрямик — хорошо организованная армия с достаточным количеством провианта могла преодолеть путь до Икониума за три недели. В связи с этим Конрад постарался отделаться от примкнувшей к воинам беспорядочной толпы, отправив ее вдоль побережья; но лишь немногие двинулись этим путем, большинство из страха остаться без защиты пошло вместе с рыцарями. Нужно было обладать очень сильной верой в помощь Господа, чтобы пуститься в путь, не зная дороги и не имея достаточного запаса еды.
Спустя десять дней движения по пустынной и вдобавок опустошенной неприятелем местности продовольствие у крестоносцев начало подходить к концу. Греческие проводники, не стерпев плохого обращения, покинули армию. Со всех сторон ее атаковали конные отряды мусульман. Чтобы спастись, нужно было немедленно повернуть назад, тем более что жуткое солнечное затмение намекало на гнев Господа.
Из-за голода, болезней и атак противника отход превратился в чудовищную катастрофу. Конрад, деливший все лишения и невзгоды со своими воинами, вернулся в Никею лишь с жалкими остатками армии. Здесь он встретил французских крестоносцев и пустился с ними в путь вдоль побережья, однако из Эфеса его, совершенно истощенного, пришлось в январе 1148 года доставить в Константинополь. Незадолго до этого отряд Отто Фрейзингского, шедший вверх по реке Меандр, был атакован неверными у Лаодикеи и полностью разгромлен. Там же понесли большие потери французы. Только благодаря тому, что Людовик вместе с рыцарями поднялся на греческие корабли и бросил беззащитных простолюдинов на берегу, ему удалось добраться до Святой земли.
Туда же на кораблях Мануила прибыл Конрад III. Несмотря на все потери и невзгоды, крестоносцы еще представляли собой внушительную армию. Однако воодушевление осталось в прошлом, не было и четкой цели после того, как Нур ад-Дин в конце 1146 года сровнял с землей Эдессу. Непосредственной угрозы другим крестоносным государствам пока не существовало; более того, возникло ощущение, что их жителям пришельцы из Европы были в тягость. Во многом из-за бездействия местных христианских правителей провалились операции против Дамаска и Аскалона, предпринятые в основном для того, чтобы сделать хоть что-нибудь. После этого участники похода решили вернуться в Европу. После гибели множества людей великое предприятие закончилось в атмосфере взаимного недовольства и яростных обвинений.
Один из исследователей метко сравнил катастрофу Второго крестового похода с гибелью Наполеоновской армии в России. В 1812 году держава Бонапарта, ресурсы которой были напряжены до предела, получила решающий удар, уничтоживший ее могущество и вызвавший к жизни эпоху национальных движений. Точно так же в Малой Азии и Сирии в середине XII века оказалась похоронена страстная мечта о наступлении Царства Божьего под владычеством папы. Критика в адрес курии звучала все чаще, религиозный элемент на полвека уступил превосходство светскому.
Бернард мгновенно понял все последствия поражения. Он не отчаялся в своей цели; в конце концов, и Моисей не смог лично выполнить обещание отвести свой народ в Землю Обетованную. Однако в трактате «О созерцании», обращенном к папе, Бернард потребовал основательного очищения Церкви. При этом он, разумеется, остался в рамках строго иерархического мышления: внутренне исцелившись, папство должно было еще больше возвыситься над светской властью. Но к тому моменту зазвучали уже другие голоса, резко критиковавшие стремление Церкви поставить себя выше государства и требовавшие бороться против схоластики и алчности, царивших в Риме. Из уст в уста передавалась злая сатира «Евангелие от марки серебра», в которой папа в Риме выговаривает бедному просителю: «Будь проклят со своей бедностью! Истинно, истинно говорю я тебе, не войдешь ты в Царствие Небесное, пока не отдашь свою последнюю монету». В воздухе витало требование вернуть духовенство к апостольской бедности, и выразителем его стал Арнольд Брешианский[9].
Так обстояли дела, когда Конрад после долгого пребывания в Константинополе вернулся в мае 1149 года в Италию. Жители Рима надеялись, что он выступит против папы на их стороне. Сенат направил ему проникновенное письмо, отражавшее идеи Арнольда. В нем говорилось, что необходимо положить конец установившемуся в годы правления Григория VII положению, когда у священников была в одной руке чаша для причастия, а в другой меч. Римский народ предложил Конраду императорскую корону, которая принадлежала бы ему без всякого посредничества со стороны духовенства, как в дни Константина и Юстиниана.
Предложение выглядело, несомненно, заманчивым, но его авторы полностью игнорировали реальное соотношение сил. Поэтому не стоит осуждать Конрада за то, что тот даже не рассматривал его всерьез. Однако и папе он не собирался помогать; несмотря на предпринятую попытку добиться компромисса между противниками, ситуация в Риме оставалась невыносимой для первосвященника.
Большая политика, однако, определялась в те годы не конфликтом в Риме, а противостоянием между Сицилией и Византией. Рожер был единственным из европейских правителей, в период религиозного экстаза ни на минуту не терявшим из виду государственных интересов. Проблемы Мануила он использовал для нападения на Византию. Не успел завершиться крестовый поход, как обе стороны уже искали себе союзников.
Интересы Конрада тесно переплетались в этом вопросе с интересами
