Штауфены. от Лотаря до Фридриха II - Карл Хампе
Усобицы начались по всей Империи, ни о какой безопасности вскоре не было и речи. Это сказалось и на внешней политике, на севере и востоке приобретенное Лотарем влияние оказалось утрачено, на западе Франция после женитьбы Людовика VII на Элеоноре Аквитанской в 1137 году выдвинула свою границу к Пиренеям. В Италии Конраду III после смерти Генриха Гордого удалось добиться присяги от аристократии земель, входивших в состав «наследства Матильды». Местные вассалы видели для себя выгоду в том, чтобы подчиняться королю напрямую.
Поскольку этими землями владели уже три германских монарха подряд, они постепенно становились неотъемлемой частью Империи. Однако в Средние века права нужно было непрерывно защищать. В отсутствие монарха «наследство Матильды» постепенно распадалось, а соседи отщипывали от него куски.
Первые полтора десятилетия после смерти Лотаря стали временем быстрого расцвета городов Северной и Центральной Италии. Они активно избавлялись от остатков зависимости от Империи. Это сходило горожанам с рук, и они быстро привыкли к свободе, которую ограничивала только свобода соседей. На юге Рожер II после смерти Райнульфа больше не имел соперников и смог значительно укрепить свои позиции.
Иннокентий II считал церковное единство восстановленным и попытался расширить свою светскую власть в Италии. Однако его оценка ситуации оказалась самообманом, и он потерпел такое же поражение, как Лев IX и Гонорий II. Разбитый и взятый в плен сицилийцами, он в 1139 году в договоре в Миньяно был вынужден подтвердить все привилегии, дарованные антипапой Рожеру II. Правда, чтобы не упоминать покойного Анаклета II, папа назвал источником этих привилегий своего предшественника.
Полное невнимание к правам Империи в Италии могло бы привести к конфликту между Иннокентием II и немецким королем, однако соглашение папы с Рожером II было вынужденным. Сицилийский король тем временем превратил свое государство в прекрасно сложенный, повиновавшийся каждому мановению его руки организм. Он не терпел ни малейшей самостоятельности ни духовенства, ни чиновничества. Спокойный за свои северные границы, он был постоянной угрозой для папской власти.
Ситуация в Риме вскоре сделала вмешательство Конрада в высшей степени желательным. В последние дни правления Иннокентия II, скончавшегося в 1143 году, в городе поднялось движение за самоуправление, перекинувшееся сюда из ломбардских городов. Оно переплеталось с противоречиями в рядах знати и никогда не угасавшими воспоминаниями о былом величии, вспыхнувшими теперь с новой силой. В роли выразителя народных чаяний выступил сенат во главе с представителем семейства Пьерлеони. Он потребовал от папы отказаться от светской власти над Римом — то же требование, которое ломбардские города предъявили своим епископам.
Возникла смута, в ходе которой один из преемников Иннокентия II был убит брошенным в него камнем[8]. В 1145 году на папский престол вступил Евгений III, носивший под облачением первосвященника рясу цистерцианского монаха. Он был верным учеником Бернарда, влияние которого в результате выросло еще сильнее. Не сумев добиться примирения сторон, Евгений III в марте 1146 года уехал из Рима, надеясь, что Конрад вернет ему власть над городом. Однако эти расчеты оказались нарушены дальнейшим ходом событий.
Неправильно считать, что эта локальная смута являлась признаком общей слабости папства. Никогда влияние римских первосвященников к северу от Альп не было еще столь сильным и всепроницающим. Именно тогда притязания папства оказались четко сформулированы. То, что когда-то появилось у Псевдо-Исидора в качестве требования, теперь стало частью Декрета Грациана, основы большого католического кодекса. Эти притязания поддерживались мощным течением внутри Церкви, которое практически безраздельно властвовало над умами. Даже в тех кругах, где с горечью наблюдали за усилением папства за счет императорской власти, этот процесс считали волей Провидения.
Сводный брат Конрада, епископ Оттон Фрейзингский, наиболее ярко отразил эту точку зрения в своей хронике. Колосс Навуходоносора, который Даниил считает наследником четырех мировых империй, стоит на ногах из железа и глины. Это — воплощение последней, Священной Римской империи. Камень, который брошен не смертной рукой, разрушает колосса и становится большой горой, заполняющей весь мир; это — римская Церковь. Превратившись в серьезную силу благодаря попустительству императоров, она при Григории VII начала с ними борьбу и выиграла ее, заключив Вормсский конкордат. С тех пор она распространила свое влияние на весь мир. Сможет ли она в конце концов привести людей в Царствие Божие? Настало ли это время, осталось ли одно последнее усилие для того, чтобы обратить неверующих? Оттон Фрейзингский открыто говорил то, что было на уме у многих.
Только это состояние массового религиозного экстаза объясняет фантастический успех идеи нового Крестового похода. Известие о взятии Эдессы в 1144 году дало необходимый импульс; целью же было утвердить христианский крест над всем обитаемым миром. Движение росло со скоростью лавины. Когда Евгений III по примеру Урбана обратился с призывом к французам — нации первого Крестового похода, — он и не подозревал, какого эффекта добьется. Примечательно, что молодой Людовик VII, несмотря на свои конфликты с клиром, объявил о готовности присоединиться к походу и призвал других последовать его примеру. Еще большее значение имела позиция Бернарда Клервоского, который по поручению папы взял агитацию на себя и благодаря своему авторитету и ораторскому искусству добился блестящих успехов. На пасху 1146 года на собрании двора в Везеле ему пришлось разрезать свое облачение, потому что всем желающим нашить на свою одежду кресты не хватило ткани.
Единая цель воодушевляла всех. Как писал Отто Фрейзингский, «внезапно на всем Западе воцарился такой покой, что преступлением считалось не только начать войну, но даже открыто носить оружие». Поток крестоносцев пересек границы Империи. Здесь их рвение обратилось сперва против местных неверных; множество евреев было убито, пока Бернард лично не приказал остановить кровопролитие.
Король колебался; все доводы разума были против участия в походе. В Германии у него имелись неурегулированные противоречия, в Италии нужно было заняться бедственным положением папы, императорской коронацией, правами Империи и сдерживанием Рожера. В результате Конрад ответил отказом. Но что значили в те дни доводы разума? Вскоре после празднования Рождества в Шпейере король со слезами на глазах уступил красноречию Бернарда, вещавшего об ужасах Страшного суда.
Согласие Конрада Бернард провозгласил чудом из чудес. Напрасно сам папа, исходя из собственных интересов, пытался освободить короля от только что данного обеда. Крестоносное движение в Германии было уже не остановить. В Империи воцарился мир, Генрих Лев согласился временно отказаться от претензий на Баварию,
