У истоков американской истории. Виргиния и Новый Плимут, 1606-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин

Весьма вероятно, что страхи и сомнения, которые беспокоили Брэдфорда в то время, в сочетании с возросшими трудностями по управлению колонией, с усталостью от долгого исполнения обязанностей губернатора, а также с чувством ответственности за недосмотр в «деле Эллертона» определили тот факт, что в 1633 г. Брэдфорд отказался от выставления своей кандидатуры на пост губернатора. Во всяком случае никаких данных, говорящих о конкретных мотивах отказа или недовольстве колонистов его правлением, не имеется. Губернатором избрали Эдварда Уинслоу. Перемена лиц на посту губернатора совпала с выходом из конгрегации одного из ее членов — Роджера Уильямса.

Губернатор Эдвард Уинслоу (единственный сохранившийся портрет пилигрима)

Роджер Уильямс родился в конце 1603 г.[570] в семье сукноторговца среднего достатка, проживавшего в оживленной деловой части тогдашнего Лондона — Лонг-Лейн. Его отец принадлежал к компании, которая являлась одним из коллективных пайщиков Виргинской компании. Семья была набожной и придерживалась англиканизма. Однако наивные детские религиозные представления Роджера не могли не осложняться происходившей вокруг него религиозной борьбой. В Лонг-Лейне и Коу-Лейне, куда переехала семья, жили бежавшие в Англию французские и голландские протестанты (от них он перенял знание их родных языков), там вылавливали сепаратистов. Не раз он мог быть свидетелем сожжения «еретиков». Иначе говоря, образ далеких колоний и картины религиозных преследований вошли в его жизнь с самого раннего детства.

Роджер посещал начальную и среднюю школу (grammar school). В 1617 г. поступил писцом к знаменитому Эдварду Коку — главному королевскому судье и одному из лидеров оппозиции, что приобщило юношу к политической борьбе того времени. Покровительствуя ему, Кок устроил Роджера в привилегированное учебное заведение — «Чартерхауз скул». По окончании курса Роджера направили в Кембридж, обеспечив стипендией. Университет был ареной острых религиозных споров[571], но Роджер, невидимому, не принимал в них активного участия. В 1627 г. он благополучно закончил университет и пробыл в нем еще полтора года. Однако магистерской степени он не дождался и покинул Кембридж, получив небольшое наследство, позволявшее вести самостоятельную жизнь. Он начал ее капелланом в Отисе, маноре пуританина сэра Уильяма Мэшема в графстве Эссекс. Там в 1629 г. Роджер женился на Мэри Бернард, служанке-компаньонке одной из местных дам.

Эссекс был тогда центром пуританизма и пуританской эмиграции. Склоняясь к пуританизму еще в университете, в Отисе Роджер Уильямс стал пуританским проповедником. Как полагают некоторые биографы, это послужило причиной разрыва с прежним покровителем — Коком, который был последовательным сторонником англиканизма. Конкретные причины отъезда Уильямса в Америку неизвестны. Если судить по его деятельности в Новой Англии, кроме других возможных причин, ими могли быть политика жестоких преследований, проводимая в Англии епископом Лодом, и переход Уильямса в лагерь радикальных пуритан.

В февраля 1631 г. Роджер Уильямс эмигрировал в Массачусетс, как к тому времени уже прочно именовалась колония пуритан в Массачусетской бухте. Молодого священника встретили радушно. Но очень скоро обнаружились его сепаратистские воззрения и произошел разрыв, так как прибывшие в 1630 г. новые руководители пуританской колонии отличались чрезвычайной ортодоксальностью и не терпели никаких отклонений от принятых ими религиозных воззрений. Спасаясь от неприятностей, Уильямс оказался в Новом Плимуте, не прожив в Массачусетсе и нескольких месяцев.

Священника приняли в конгрегацию, а потом избрали проповедником, и он стал помощником Ралфа Смита. По словам Брэдфорда, Уильямс был «человек благочестивый и усердный в делах церкви, имеющий много достоинств». «Проповеди его были хороши и получали одобрение». Он, правда, казался «очень непостоянным в суждениях», но это не помешало ему исполнять обязанности проповедника до 1633 г. «В этом году он стал высказывать странные суждения, а от них перешел к таким же странным действиям, что вызвало разногласия между ним и церковью, а в конце концов его недовольство, из-за чего он и покинул плимутцев несколько неожиданно» (Б, 299). Уильямс вернулся в Массачусетс.

Брэдфорд не указывает сути разногласий. Тем не менее их можно себе представить. Для этого следует вспомнить характер изменений в общественной жизни Плимута за 13 лет и знать, что Роджер Уильямс был сепаратистом и отличался горячей приверженностью к идеям, которыми он проникался в ходе жизни и размышлений. Следовательно, скорее всего разногласия возникли из-за расхождения при определении «истин», вероятнее всего религиозных. Появились они не сразу. Откуда же?

Сепаратистские убеждения «святых», не очень радикальные, с течением времени, как мы знаем, притуплялись. Сепаратистские убеждения Уильямса формировались позже, были еще очень свежи и заострились полемикой с пуританами Массачусетса. Уильямсу, бежавшему от них, Плимут мог казаться благодатным местом для проповеди сепаратистских идей. «Святым» в силу их формальной верности прежним идеалам его проповеди первое время не внушали опасений. Но если в 1632 г. Брэдфорд начал замечать пугавшие его изменения в жизни «Нового Ханаана», то разве эти изменения не должны были казаться злокачественными язвами на свежий взгляд сепаратиста-неофита Уильямса? Разве мог он не уловить тенденцию к сближению взглядов «святых» и пуритан? Не только в высоких сферах духа, но и в других вопросах. Биллингтон был, например, казнен по совету из Массачусетса: «Он должен умереть, и земля должна быть очищена от крови» (Б, 270). А «эллертоновщина»? В Массачусетсе ей не требовалось времени для созревания, ее привезли с собой из Англии, и в колонии она стала почти неприкрытой нормой жизни. Уильямс был тому свидетелем.

Таким образом, почва для разногласий между плимутцами и их новым священником существовала с самого начала. Если персонифицировать это утверждение, то можно сказать, что в лице Уильямса Брэдфорд времен Лейдена и первых дней Нового Плимута встретился с Брэдфордом начала 30-х годов. Кстати, Уильямсу в 1633 г., как и Брэдфорду перед отплытием из Лейдена, исполнилось 30 лет. Споря с Уильямсом, Брэдфорду приходилось отрекаться от части прежних убеждений и иллюзий молодости* Это не вызвало в нем, как это бывает у прямых и беспринципных отступников, озлобления к тому, кто мог казаться ему прямым укором. В критике Уильямса Брэдфорд очень сдержан. Более того, он записал и не исправил с течением времени в своей «Истории»: «…Я благодарен ему, несмотря на его резкие выпады и попреки, в той мере, в какой они справедливы… О нем следует пожалеть, за него следует молиться… Я верю, он принадлежит Господу и Господь проявит к нему свою милость» (Б, 299).

Покидая Плимут, Уильямс. оставил там друзей, даже среди очень влиятельных «святых». Один из них — Уинслоу, другой — Фуллер. Дьякон завещал Уильямсу участок земли и просил магистрат не взыскивать со священника долгов за лечебную помощь, которую он, Фуллер, оказывал проповеднику из личного расположения.