У истоков американской истории. Виргиния и Новый Плимут, 1606-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин

Главным врагом Уильямса был старейшина Брюстер[573], сохранявший свое влияние на членов конгрегации, имевший основания считать Уильямса своим соперником. Не только из-за разногласий в толковании священных текстов, но и из зависти к талантам проповедника. Тихий, ни на что не претендовавший Ралф Смит мог быть для него терпим, оставляя уверенность в том, что, замещая вакантное место священника, он, Брюстер, был как раз на своем месте и что ему не хватало только сана. При ярком и талантливом Уильямсе такой уверенности быть не могло.

Кроме религиозных, Уильямс имел к плимутцам и материальные претензии. Вспоминая свою жизнь среди них, он жаловался на то, что ему приходилось испытывать всевозможные трудности и добывать свой хлеб, «утомительно копаясь в земле, подобно большинству диггеров Старой и Новой Англии»[574]. Это обстоятельство нашло отражение в «Истории» Брэдфорда, хотя едва уловимое. Губернатор упоминает о «дружеском приеме» священника плимутцами «в соответствии с их небольшими возможностями» (Б, 299). Сам Брэдфорд, да и другие «аристократы», не копались в земле, «подобно диггерам». Зная последующую жизнь Уильямса, трудно представить себе, чтобы он мог пожаловаться на материальные и физические трудности и вспомнить о них через много лет, если они действительно не были достаточно серьезными.

Был и еще один пункт расхождений. Ранее говорилось, что плимутцы относились к своим непосредственным соседям-индейцам достаточно лояльно и не позволяли себе действий, подобных ликвидации Уэссагассета. Может быть, потому, что к этому не было повода. Во всяком случае мир не означал равноправия. Плимутцы считали себя полными и безраздельными хозяевами территории колонии и распоряжались ею по своему усмотрению, устраивая фактории, охотясь, ловя рыбу, вырубая лес и т. д. Для них не вставал вопрос, не повредит ли это соседям. В крайнем случае, как сделать, чтобы не спровоцировать опасного конфликта? Там, где такой угрозы возникнуть не могло, Стэндиш продолжал наводить страх на возможных противников, кого-то разъединяя, вставая на чью-то сторону, неожиданно нападая. Об этом умалчивает Брэдфорд, но это явствует из дневника Джона Уинтропа, губернатора Массачусетса[575].

Перед отплытием в Америку пилигримы одной из своих главных целей провозглашали распространение христианства среди индейцев. Эта цель указана в Соглашении на «Мэйфлауэр». Фактически пилигримы обращением «дикарей» никогда не занимались. Это, правда, было для индейцев много лучше чрезмерного миссионерского усердия соседей. А усердия не было, так как пилигримам хватало своих забот, зато не хватало людей и не имелось практики «обращения», которая к тому же считалась делом священников. Ни Лайфорд, ни Смит ею не занимались.

Роджер Уильямс был миссионером по натуре. Всю жизнь он убеждал, спорил, вел за собой, пропагандировал «слово Бога», искал «истину» и людей, до которых жаждал ее донести. Разве мог он пройти мимо тех, кто не ведал о «слове Бога»? Христианин, он верил в благо обращения, в спасение этим «невинных душ» индейцев. Но он не был фанатиком. Отправной точкой его миссионерской деятельности являлись сами индейцы, к которым он питал симпатию, чьи нравы и права уважал. Он действовал во имя Христа, но для индейцев. Поэтому священник стремился понять их и помочь им, хотел действительно найти в них «братьев», а не силой победить их души. И вместо миссионера он сделался защитником индейцев. Он не взывал к милосердию. Он требовал, чтобы колонисты считались с правами и нравами индейцев, прежде всего с жизненно важным для них правом на землю, где они родились и которая их кормила.

В специальном «Трактате», представленном магистрату, Уильямс оспаривал законность владения землей в колониях, основанного на чьем бы то ни было пожаловании, дарении, если на это нет согласия местных жителей-индейцев: «И королевский патент не может дать такого права, как ничто другое, кроме договоренности с туземцами»[576]. Крамольная идея в глазах плимутцев.

Забегая вперед, скажем, что после двух лет неравной борьбы, осужденный на изгнание Роджер Уильямс вновь был вынужден бежать из Массачусетса, где разошелся с пуританами и в религиозных вопросах, и в вопросе об отношении к индейцам, у которых на долгие годы и нашел убежище. Скажем еще, что он стал самым выдающимся пропагандистом свободы совести раннего периода истории английских владений в Северной Америке и утвердил ее в созданной им колонии (насколько это было возможно по тогдашним временам). В 1639 г. Уильямс ненадолго принял баптизм и тогда же, отказавшись от него[577], объявил себя «сикером» (seeker) — «искателем». Секта «искателей», существовавшая в то время в Англии, отрицала установление какого-либо постоянного вероучения и религиозных обрядов. Ее члены считали себя в непрерывном и вечном поиске духовной истины, озарение которой, по их представлениям, происходило светом собственной совести[578].

После всего сказанного о Роджере Уильямсе вряд ли приходится удивляться, что слова и дела этого священника показались в Плимуте «странными», что возникли «разногласия и недовольство», что он «покинул их». Роджер Уильямс «искал». Плимутцы, хотя и испытывали колебания, шли уже определившимся путем.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

«ВЕЛИКИЕ ОСНОВЫ» — «СТАТЬИ СОГЛАШЕНИЯ»

В июне 1633 г. голландцы купили у племени пекотов участок земли вдоль берега Коннектикута, ниже того места, где уже начали работы для основания своей фактории плимутцы. Чтобы закрепиться в новом владении, голландцы построили небольшой форт, скорее блокгауз, «Добрая надежда» и установили в нем два орудия. Когда к форту однажды приблизился двигавшийся вверх по реке отряд англичан, голландцы заявили им, что прохода дальше нет.

Пилигримы, узнав об этом, не сразу решили, что следует предпринять. Земля, на которой высились стены «Доброй надежды», примыкали к Новым Нидерландам, а от Нового Плимута лежала далеко и добираться туда нужно было в обход по морю, а далее — по Коннектикуту, устье которого голландцы могли легко блокировать. Но были и все основания отстаивать свое право на факторию. Во-первых, работы уже начаты. Во-вторых, те места сулили богатые возможности (меха, торговля коноплей, рыболовство). В-третьих, голландцы действовали в пределах территории, которую в Лондоне считали входившей в пределы английских владений.

Не полагаясь на собственные силы, пилигримы хотели заручиться поддержкой массачусетских пуритан. В середине июля Уинслоу и Брэдфорд отправились в их колонию. Насколько можно судить по дневнику губернатора Массачусетса, посланцы Плимута, ничего не сказав о своем конфликте с голландцами, пытались соблазнить пуритан выгодами торговли на р. Коннектикут и предлагали создать там общую английскую факторию. Однако пуритане считали те места негодными для заселения и очень отдаленными, реку — недостаточно проходимой, а живших там пекотов, многочисленных и воинственных, слишком