Штауфены. от Лотаря до Фридриха II - Карл Хампе

византийского императора — не считая того, что король чувствовал себя в долгу за оказанные ему дружеские услуги. Однако он поступил крайне неосмотрительно, согласившись ввязаться в войну против Сицилийского королевства сразу же после провалившегося крестового похода, когда авторитет германского короля упал практически до нуля, а серьезных ресурсов в его распоряжении попросту не было. До реальных боевых столкновений, однако, дело не дошло. Рожер помогал крестоносцам вернуться в Западную Европу и заключил при этом союзы с французским королем и герцогом Велфом, начавшим подготовку нового восстания на юге Германии. Этим Рожер вынудил Конрада как можно скорее вернуться в Империю.

Внешняя политика Конрада III в последние годы его правления находилась под сильным влиянием одаренного, но боязливого, тщеславного и бесхарактерного аббата Вибальда из Стабло. Долгая болезнь сломила силу короля, и это усугублялось отсутствием денег, что в совокупности делало его совершенно бессильным. Поездка в Рим, которую он долго планировал и переносил на все более поздний срок, так и не состоялась.

В Империи удалось нанести поражение беспокойному Велфу и в 1150 году заключить с ним почетный мир при посредничестве молодого Фридриха, герцога Швабии. Однако вскоре разразился новый конфликт с Генрихом Львом, опять заявившим о своих претензиях на Баварию. Одолеть герцога не получилось; север Германии стал все дальше уходить из-под влияния центральной власти и развиваться своим путем. Успехи саксонской политики, впрочем, являлись самым светлым пятном в германской истории той эпохи. После того как плоды мирной миссионерской работы на языческих землях были уничтожены глупым крестовым походом, на северо-восточном пограничье взялись за дело меч и плуг.

Граф Адольф II Шауенбургский стал первым князем, позвавшим в 1143 году колонистов из Западной Германии, долин Эльбы и Везера, на опустошенные равнины Восточного Гольштейна. Частично соперничая с ним, Генрих Лев вскоре начал выстраивать к востоку от Эльбы свое государство на славянских землях, совершенно независимое от центральной имперской власти. Интересы светского князя играли здесь главную роль. Архиепископ Бременский оказался грубо отодвинут в сторону, главы новых епископств считались, как и на Сицилии, всего лишь чиновниками. В последние годы правления Конрада III маркграф Альбрехт Медведь возместил себе потерянный титул саксонского герцога, став в 1150 году наследником своего друга — славянского князя-христианина Прибыслава. Так появилась марка Бранденбург, которой было суждено сыграть столь значительную роль в немецкой истории.

Король никак не участвовал в происходящем. Энергичная светская политика Генриха Льва, в каком-то смысле враждебная Церкви, не нашла подражателей на юге Германии. Конечно, и здесь вмешательство клира в королевские дела воспринималось весьма остро, особенно в то время, когда Евгений III фактически правил вместо своего ушедшего в Крестовый поход монарха. Одним из наиболее ярких примеров произвола курии было отстранение архиепископов Кельнского и Майнцского после того, как они, сославшись на неотложные дела, не приехали по зову папы на собор в Реймсе. Серьезных последствий в этом и других аналогичных случаях удалось избежать благодаря раскаянию «провинившихся» и примирению сторон. Однако у участников таких историй оставался неприятный осадок, и это постепенно готовило почву для союза короны и епископата.

Даже Конрад III, в церковных вопросах демонстрировавший еще более жалкую уступчивость, чем его предшественник, под влиянием увиденного в Византии стал в некоторых вопросах противиться власти курии. Но стряхнуть прошлое он уже не смог; больной и слабый, король был сломлен смертью в 1150 году собственного сына и наследника Генриха. В результате единственный успех его правления — обеспечение престолонаследия в рамках династии — пошел прахом.

Конрад носил имя одного из своих предков, первого императора из Салической династии. Однако его судьба напоминала скорее отчаянную и безуспешную борьбу, которую вел другой тезка — любезный и рыцарственный Конрад I. Единственное свое великое дело он совершил на смертном одре, где ему хватило мудрости и сил сделать наследником не семилетнего сына, а зрелого и опытного племянника — Фридриха Швабского, — отправив ему регалии императорской власти. Только так можно было спасти престол для Штауфенов. Требовалась твердая рука для того, чтобы прекратить распрю внутри Империи и ограничить претензии папства на светскую власть. И никто не мог справиться с этим лучше, чем Фридрих Барбаросса.

Глава 3

Начало правления Фридриха I

(1152–1157)

В памяти немецкого народа Фридрих Барбаросса занимает место сразу же после Карла Великого. Произошло это не ввиду успехов проводившейся им политики, а благодаря его сильной, героической личности. Фридрих являлся воплощением германского рыцарства в пору его расцвета, высших светских идеалов того времени. Уверенный в себе и энергичный, он рано возмужал и был готов принять власть. Даже внешне Фридрих выглядел как образцовый рыцарь своей эпохи: среднего роста, хорошо сложенный, со светло-рыжими волосами и бородой, с веселой улыбкой. Поскольку его не готовили к трону, он не получил хорошего образования и при общении с иностранцами нуждался в переводчике. Однако он искренне интересовался поэзией, историей и архитектурой и покровительствовал им.

Благодаря прекрасной памяти и врожденному красноречию Фридрих легко покорял сердца. Он был учтив и обходителен и никогда не терял контроля над своими эмоциями. Только на войне — «веселой охоте» — он порой давал волю страстям, с дикой радостью бросаясь в схватку. Войну против итальянцев он называл детской игрой, а не мужской работой; не гнушался Фридрих и весьма жестоких приемов, например, при осады Кремоны привязав пленников к осадным орудиям для защиты последних. Впрочем, с точки зрения современников в этом не было ничего ужасного и необычного. Им скорее бросались в глаза бесстрашие и неутомимость Фридриха, который сам руководил тушением пожаров или на марше обедал прямо в седле. Он был не только храбрым бойцом, но и прекрасным военным организатором, храбрым и осторожным полководцем.

В центре его мировоззрения находилась идея справедливости, обеспечивавшей мощь его трону и любовь к нему простого народа. Выступая в роли судьи, он не принимал во внимание ни личные, ни родственные связи. Даже традиционное помилование преступников в день коронации казалось ему отступлением от канонов справедливости. Всех своих больших успехов он добился, твердо опираясь на правовой фундамент. Правила, по которым он судил других, Фридрих применял и к себе самому. Старые имперские грамоты он извлекал из забвения и проводил их положения в жизнь, невзирая ни на какое сопротивление. Один из приближенных говорил, что он никогда так и не научился возлюбить своих врагов.

В европейской политике эта опора на право также придавала действиям Барбароссы необходимую энергию. Он никогда не терял из виду цель, невзирая на поражения и неожиданные повороты. За годы своего долгого правления Фридрих смог поднять