У истоков американской истории. Виргиния и Новый Плимут, 1606-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин

присягу «проживающего в колонии», которая накладывала на них обязательство подчиняться ее властям (р. 9). Если это были люди, недавно прибывшие в Новый Плимут, то по прошествии годичного испытательного срока их в ограниченной мере допускали к участию в общественной жизни. Они, в частности, согласно Основам могли входить в число присяжных. Состав «обитателей» был неоднородным. Ими могли быть совершеннолетние члены семьи фримена (мужчины, не имевшие собственного хозяйства), бывшие сервенты, наемные специалисты, «новые колонисты». Среди них более высокое положение занимали налогоплательщики, которых было немного и которые появились не сразу[595]. В 1633 г. фрименов насчитывалось 54, а налогоплательщиков — 35. Переход из категории «обитателей» в категорию фрименов был сложен и постепенно затруднялся[596].

Ниже всех на общественной лестнице стояли сервенты. В Новом Плимуте их было немного. К моменту составления Основ — 50–60 человек. «Белый раб» Плимута принципиально ничем не отличался от «белого раба» Виргинии. Факты, собранные в архивах Ричардом Б. Моррисом и относящиеся к 1638–1667 гг., говорят о том, что судебная практика плимутского магистрата обеспечивала прежде всего интересы хозяев[597]. Сервентов за проступки, как правило, наказывали отработками и бичеванием, если речь не шла о серьезных уголовных преступлениях, за которые сервентов наказывали строже хозяев. Сервенты-женщины могли выходить замуж только с разрешения хозяев (магистрат мог вмешаться, если злая воля хозяев была совершенно очевидна). Практиковалась сдача сервентов в наем. Уже за пределами изучаемого нами периода (1658 г.) в Плимуте было принято решение о создании исправительного дома: для бродяг, лентяев, непокорных детей, а также сервентов, плохо работавших и грубивших своим хозяевам. Для хозяев, плохо обращавшихся со своими сервентами, нахождение в исправительном доме, разумеется, не предусматривалось.

Магистрат иногда вступался в защиту сервейта, которого хозяин истязал или явно морил голодом. Но заступничество сводилось главным образом к назиданиям. Исключение составляли случаи убийства сервентов или обращение с ними, приводившее к смерти. Известен случай (1655 г.), когда хозяин, замучивший сервента, был приговорен к клеймению руки и конфискации имущества[598]. Вместе с исполнением правосудия (не очень сурового в сравнении с тяжестью преступления) здесь, вероятно, демонстрировалась забота магистрата об институте сервентов вообще, тем более что сервентов в колонии было мало. Забота, сходная с той, которая в известных пределах ограничивала даже неограниченную власть рабовладельцев над жизнью их рабов. Сервент — рабочие руки, столь необходимые колонии, важнейшее средство обогащения.

С развитием в Плимуте частного хозяйства и увеличением заинтересованности хозяев в эксплуатации сервентов не только возрастала строгость в отношении последних, но, как и в Виргинии, хозяева всеми способами старались продлить срок контракта или под любым предлогом задержать сервента у себя. Не случайно наказания сервентов сводились главным образом к отработкам. Но срок контракта рано или поздно истекал. Для тех, кто, освободившись от кабалы, не покидал колонию, главным вопросом становился вопрос о получении земли. Он разрешался для сервентов трудно.

По договору пилигримов с купцами мужчина, отправлявшийся в Америку «со своей женой и детьми или сервентами», должен был получить там «на каждого из них, если им исполнилось 16 лет», одну долю из подлежащих разделу (через семь лет) прибылей, имущества и земли колонии. «На каждого из них» отнюдь не значило каждому из них. Это мы знаем по Виргинии. Специфика общества пилигримов, особенно «святых» перед путешествием на «Мэйфлауэр», дает право предположить, что некоторые хозяева могли обещать своим сервентам участок земли. Такое обещание могло быть включено в контракт. Реформа 1623–1624 гг. была проведена, когда до истечения срока контрактов оставалось еще много времени. Ни о каком наделении сервентов землей поэтому тогда не шло и речи. Соглашение 1627 г. было заключено, когда срок некоторых контрактов истек или подходил к концу. Однако сервенты могли тогда рассчитывать только на благоволение своих хозяев, которые при желании, как это видно из «Истории» Брэдфорда, могли выделить своим сервентам какое-то имущество или участок земли при условии, если магистрат считал их достойными членами колонии. Хозяева не отличались щедростью. По существу известен единственный достоверный факт благодеяния — завещание, по которому упоминавшийся Джон Хауленд наследовал имущественные права своего хозяина.

В 1634 г., когда поселок Плимут стал достаточно многолюдным, а колония расширялась и для заселения обживаемых мест требовались люди, магистрат постановил: «В случае, когда хозяева по истечении срока контракта обязаны передать своим сервентам участки земли, то эти участки следует выделять в Ситуэйте или в другом подходящем месте, где это определяется необходимостью»[599]. Иначе говоря, наделение шло из общественного фонда.

Такая практика длилась недолго. Развивавшаяся торговля зерном, табаком и другими продуктами земли, особенно прибыльная торговля с соседними колониями, разжигала земельные аппетиты, повышала цены на землю. С 1630 по 1635 г. эти цены выросли больше чем в 2,5 раза[600]. Для хозяев стали привлекательными и отдаленные земли.

«Великие основы», во-первых, ограничили право наделения сервентов землей — «только 5 акров», а во-вторых, ввели правило, по которому хозяева, обязанные предоставить сервенту эти 5 акров, «должны выделять их впредь из своей собственной земли, так как колония (Governmt) свободна от такого обязательства» (р. 18). В случае если хозяин все же решился бы предоставить сервенту земельный участок, то необходимыми условиями для этого были истечение срока контракта и санкция магистрата, определявшего, достоин ли сервент получить землю, можно ли выделить ему ее в данном месте. И еще одно: в состоянии ли он хозяйствовать, т. е. снабдил ли его бывший хозяин необходимыми средствами и инвентарем добровольно или в оплату использованного труда (р. 17). Если этого почему-либо не случилось, бывший сервент должен был заработать необходимые средства, нанявшись к какому-нибудь другому хозяину.

В 1639 г. Общее собрание ввело постановление, гласившее: «Сервент, прибывший из Англии или какого-либо другого места, чтобы служить какому-либо хозяину, не может быть отпущен на свободу и быть предоставлен самому себе, пока не отслужит всего срока этому хозяину или какому-нибудь другому, даже если он может откупиться; за исключением того случая, когда он уже является домовладельцем или главой семьи или обладает средствами и качествами, достаточными, чтобы быть таковым»[601].

Какова была судьба тех сервентов, которых отпускали без земли?

Они становились «наемными работниками» (hired hands). Эта категория работников появилась в Плимуте, как мы помним, с первых дней его основания. Но то были специалисты, и размер оплаты их труда оговаривался еще в Англии. Все они, кроме Джона Элдена, погибли или через год жизни в колонии покинули ее. Элден стал полноправным, даже весьма влиятельным поселенцем. В последующие годы специалистов прибывало очень немного. Сервенты же, отпущенные без земли, чаще всего особых знаний