Ты как вино – с годами только лучше - Роджер Розенблатт
42. Хотите прожить дольше – перестаньте анализировать жизнь
Прошло уже больше 100 лет с зарождения фрейдизма, а люди все еще считают, что бесконечное самокопание полезно для психологического здоровья. Они забывают, что такая практика приводит только к большему несчастью. Конечно, иногда самоанализ полезен, но к нему надо прибегать, когда не знаешь, как поступить в конкретной ситуации, а не когда пытаешься найти свое место в мире. Скорее всего, вы здоровы, даже если угрызения совести не дают вам спать по ночам (как и большинству людей). Другое дело, если вы не уверены, как повести себя в том или ином случае. Тогда можете устроить сеанс саморефлексии: на две минуты, если достаточно честны перед собой, и на пять, если сначала хотите поиграть с собой в поддавки и только потом докопаться до сути. При любом другом раскладе направляйте мысли во внешний мир. Сходите на пробежку. Слепите вазу. Прочитайте книгу – такую, в которой описано достаточно чужих тягот жизни, способных отвлечь вас от собственных. Наслаждайтесь.
43. Нет, они не понимают – и что с того?
К этому правилу нужно прислушаться тем, кто перешагнул порог в 50 лет и теперь должен привыкать к молодым руководителям, хотя всю жизнь работал на людей постарше. Эта молодежь не застала те времена, когда ваш профессионализм достиг апогея. Она даже представить не может, как давно вы хороши в своем деле. Вы состарились, а они еще молоды – никто не виноват ни в том, ни в другом.
Но вас такое положение вещей расстраивает. Вы уверены, что молодой начальник должен по определению обращаться к вам с должным уважением. И вы, бесспорно, заслуживаете уважения, только новый руководитель этого не осознает. Он по слогам проговаривает вам каждую задачу и пытается объяснить то, что вы знали еще до его рождения. После такого любой почувствует себя втоптанным в грязь. Неужели этот юнец не видит, что вы одаренный и опытный сотрудник? Неужели не понимает, что к вам нужно относиться, как к произведению искусства, словно вы не человек, а картина великого художника?
Нет, не понимает – ну и что с того? То, что вас не готовы оценить за одну лишь выслугу лет, пойдет вам только на пользу. Да, это немного ударит по самолюбию, но зато положительно скажется на продуктивности. Такое отношение расшевелит вас, подтолкнет к новым вершинам, или даже напомнит, за что вы любите свою работу. К чему эти волнения? Рано или поздно все юные всезнайки окажутся в вашей шкуре – вот увидите, они так же будут добиваться расположения молодых. Ну как, стало легче?
44. Избегайте безвестности, но не гонитесь за славой
Сколько всего уже сказано о рисках и недостатках славы: какую тьму невротических расстройств она приносит и какими ослепшими, оторванными от реальности становятся люди в попытке к ней приблизиться. Но прежде всего известность – это тяжелый труд. Причем на редкость неблагодарный, особенно в наше время, когда слава и влияние все чаще воспринимаются как явления прямо противоположные. Вы можете в последнюю минуту заполучить столик в душном, неоправданно дорогом ресторане или выбить лучшие места на скучный бейсбольный матч, но разве оно того стоит? А еще звездам приходится все время соблюдать диету, оставаться красивыми и улыбаться незнакомцам – вы точно этого хотите?
Предлагаю более скромную альтернативу: попытайтесь не гнаться за славой, а просто избегать безвестности. Такой подход хорош тем, что помогает сфокусироваться на качестве работы. Если вам одобрение единомышленников важнее популярности, то вы скорее добьетесь его благодаря профессиональным заслугам, а не тому притворному образу, который создали, чтобы всем понравиться.
В 1999 году после долгой и упорной борьбы с раком умерла Мэг Гринфилд, колумнист «Newsweek» и выпускающий редактор «The Washington Post» с огромным стажем. Ей ничего не стоило подняться на вершину славы: влиятельнее этой женщины в Вашингтоне была только Кэтрин Грэм[41]. Но Гринфилд не давала популярности пленить себя. Она выбрала другую тактику – каждый день одинаково хорошо выполнять свою работу (см. правило 45). Именно поэтому Мэг выделяли и ценили. Перед ней выслуживались, а кто-то ее даже побаивался. Она бы никогда не превратилась в ходячую карикатуру, чтобы жить как очередная звезда без цели, – ей это было не нужно.
Мэг не просто сохранила здравое отношение к карьере, но и шутила лучше всех в городе. Однажды, когда мои статьи еще публиковались в The Washington Post, меня попросили написать о случае в штате Мэриленд. Какой-то мужчина убил гуся, преградившего ему путь на поле для гольфа. Мне подумалось, что это дело можно представить в ироничной форме, и я спросил Мэг, какой заголовок подойдет лучше всего. Она ответила, не поднимая голову от рабочего стола: «Гусю понятно: виновен».
Еще один похожий пример – Льюис Томас, биолог, врач и философ в одном лице, написавший такие книги, как The Lives of a Cell и The Medusa and the Snail. Он тоже скончался от рака, если быть точнее – от лимфомы. Я давно знал Льюиса и предложил написать про него статью, когда он уже был болен. Мне хотелось, чтобы Льюис, который помог стольким людям понять природу жизни, рассказал им что-нибудь о смерти. И он согласился. Мы с ним поддерживали связь на протяжении двух лет, но он старательно избегал разговоров о ранее оговоренной теме. В конце концов он, поразмыслив над моей затеей, пришел к выводу, что для него гораздо важнее было узнать, как жить, а не как умирать. И добавил, что прожитую жизнь можно оценить по тому, принесла она другим пользу или нет. Если вы хоть кому-то помогли, то считайте, что добились признания.
Льюис умер в ноябре 1993-го – спустя 10 дней после того, как моя статья о нем была опубликована в The New York Times. Все эти дни читатели Томаса присылали в газету и мне сотни писем с благодарностями за переданные им знания и мудрость. Некоторые письма я зачитывал ему вслух и продолжил это делать, даже когда он впал в кому незадолго до смерти. Никогда ведь не знаешь, какой день станет последним. Думаю, у Льюиса точно не осталось
