Патология нормальности - Эрих Зелигманн Фромм
3. Моя теория душевного здоровья
Теперь я хотел бы изложить собственное представление, восходящее к Фрейду, но все же трактующее отдельные особенности несколько иначе, пусть со стороны отличия могут показаться не очень-то существенными. Я намереваюсь рассматривать душевное здоровье как признак преодоления нарциссизма или, говоря позитивно, как результат обретения любви и объективности; как признак преодоления отчуждения (это гегельянско-марксистское понятие, а вовсе не фрейдовское), когда возникает ощущение индивидуальности и самостоятельности; как признак преодоления враждебности и обретения вследствие этого способности к мирной жизни; а еще как достижение продуктивности благодаря преодолению архаичных стадий каннибализма и зависимости.
Размышляя о душевном здоровье отдельного человека, я неизменно думаю о душевном здоровье общества. В бытность школьником – полагаю, нынешних детей тоже этому учат – я узнал старую латинскую поговорку «Mens sana in corpore sano», то есть «В здоровом теле здоровый дух». Это в лучшем случае половина правды. В здоровом теле наблюдается избыток нездорового духа, и наоборот, в нездоровом теле бывает избыток здорового духа. Так что правильнее, наверное, говорить: «Mens sana in societate sana», здоровый дух – исключения, разумеется, случаются – только в здоровом обществе. Следовательно, проблемы индивидуального душевного здоровья и социального душевного здоровья нельзя разделить, обсуждая человека.
а) Преодоление нарциссизма
С вашего разрешения начну с преодоления нарциссизма. Насколько я знаю, многие из вас знакомы с фрейдовским объяснением нарциссизма, поэтому остановлюсь на этом вопросе кратко, поясняя отдельные места для тех, кто, быть может, менее знаком с темой. Начну, пожалуй, со следующего заявления: я считаю открытие нарциссизма едва ли не величайшим достижением Фрейда; нет, скорее всего, ничего более значимого и более важного для возникновения психических заболеваний, чем нарциссизм. Еще добавлю, что, попроси меня кто-нибудь дать определение душевного здоровья всего в одном предложении, я бы сказал, что душевное здоровье заключается в минимуме нарциссизма. Далее я постараюсь развить эти соображения чуть подробнее.
Под нарциссизмом Фрейд понимал установку, при которой субъективное – мои собственные чувства, мои физические и иные потребности – воспринимаются как куда более реальные, чем объективное, чем находящееся вне меня. Ярчайшими примерами здесь, конечно, будут малые дети, в особенности новорожденные младенцы, и психотические взрослые. У новорожденного нет никакой иной реальности, кроме внутренней реальности его потребностей. В некоторой степени внешний мир для него попросту не существует. То же самое справедливо и для психотика. Если попытаться выдвинуть общее определение, психоз представляет собой полный нарциссизм, почти полное отсутствие объективной связи с миром вокруг.
Между младенцем и психотиком находимся мы, так называемые нормальные люди; как заметил уже Фрейд, нарциссизм играет значительную роль для каждого из нас. Вот пример: мужчина влюбляется в женщину, а та не испытывает к нему абсолютно никакого интереса. Он, будучи самовлюбленным типом, ни за что не сможет принять ее холодность. Ведь логика ему подсказывает (и он сам часто повторяет вслух): «Как же она может меня не любить, если я люблю ее так сильно?» Единственной реальностью для него является его собственная любовь. А тот факт, что у другого человека могут быть разные чувства и разные реакции, не соответствует этой реальности.
Вспомним шутку о литераторе, который встречает друга и рассказывает тому о своей новой книге. Через пятнадцать минут он говорит: «Ладно, что это я все о себе да о себе, давай теперь поговорим о тебе». Друг соглашается, и литератор тут же спрашивает: «Как тебе моя последняя книга?» Перед нами тот же самый нарциссизм, только уже вполне знакомый, не настолько зловещий и патологический, как в первых двух примерах.
Вообще нарцисс попросту не способен эмоционально воспринимать мир в объективной, отстраненной реальности. Он воспринимает отстраненность интеллектуально, иначе его впору было бы объявлять сумасшедшим. Но он не воспринимает внешний мир эмоционально. Поскольку тут часто возникает путаница, я хочу уточнить, что нарциссизм во фрейдовском смысле – и в моем тоже – принципиально отличается от себялюбия и тщеславия. Индивидуум может быть предельно эгоистичным человеком (себялюбие предполагает определенную долю нарциссизма, но не обязательно больше, чем у обычного человека), однако он эгоистичен в том смысле, что не любит других. Его не слишком-то интересует внешний мир, он хочет всего для себя. При этом крайне эгоистичный человек может иметь вполне ясное представление о внешнем мире. Тщеславный же человек обыкновенно (по крайней мере, в некоторой степени) не является нарциссом. Как правило, он чрезвычайно сомневается в себе и постоянно ищет подтверждение своим достоинствам. Поэтому он все время выспрашивает, как к нему относятся; если он умен и сведущ в психоанализе, то не будет выяснять напрямую, а попробует осведомиться обиняками. Но, повторюсь, больше всего он обеспокоен собственной уязвимостью, и это – вовсе не обязательно нарциссизм. Истинному нарциссу начхать на ваше мнение, потому что он уверен в реальности своих мыслей о самом себе, уверен, что каждое его слово чудесно и неповторимо. Если вам встретится такой истинный нарцисс, если он зайдет в комнату и скажет: «Доброе утро», то мысленно добавит: «Разве это не здорово?!» Он здесь, он здоровается, и для него все прекрасно.
Плодом нарциссизма становится искажение объективных суждений, поскольку для нарцисса «хорошо все то, что принадлежит мне, и плохо все то, что не мое». Также не забудем об отсутствии любви, ведь, будучи нарциссом, я не люблю никого, кроме себя, и забочусь только о себе. Фрейд сделал здесь очень важное замечание по поводу отношений, подобных любви, то есть отношений с детьми и отношений между людьми, которые воображают, будто любят друг друга. На самом деле такого рода отношения очень часто являются нарциссическими. Любя своих детей, мать на самом деле любит себя, потому что это ее дети; да и мужа она любит потому, что это ее муж. Я не сказал бы, что так бывает всегда, но все же это действительно случается часто, а потому нарциссический характер нередко прячется за видимостью любящего отношения к другому человеку.
Еще один результат можно наблюдать, когда нарцисс разочаровывается в своем нарциссизме. Тогда возможны две реакции – тревога вплоть до депрессии и гнев. Конкретная реакция зависит от множества факторов. Психиатрам очень интересно изучать, в какой степени психотические депрессии обусловлены тяжкими разочарованиями нарциссов; скорбь, которую Фрейд считал составляющей депрессии, – это не скорбь по разрушенному образу нарциссического «я», а скорее траур по другому человеку, которого нарцисс себе возомнил. Если задеть чувства нарцисса, тот выплеснет наружу свою ярость.
