На грани личности. Дневник практического психолога - Анна Ефимкина
+
Стратегии Разрушителей
Разрушительное поведение может быть:
• способом снять стресс и эмоциональное напряжение, предоставляя временное облегчение. Этот эффект используется в различных аттракционах (комнаты «Разбей все»), в силовых видах спорта, тяжелом труде и т. д.;
• способом выражения и освобождения эмоций;
• как средство самозащиты или защиты своей территории.
–
Стратегии Разрушителей
Ведет к негативным последствиям для здоровья, межличностных отношений, становится угрозой общественной безопасности.
Создает проблемы в общении и взаимоотношениях с окружающими, в том числе в семье, на работе или в обществе.
Из-за отсутствия навыков конструктивного решения конфликтов и эффективного управления эмоциями приводит к социальной изоляции.
Как же с ними работать? Так и хочется ответить честно: «Страшно!». Тем более что это чистая правда. Даже при написании текста мне было страшно вставлять моих персонажей в главу (хотя они анонимны и собирательны), так как я опасалась возможной реакции прототипов. Что, если Разрушителям вздумается узнать в них себя?! Несмотря на то что эти люди по большей части приятные и дружелюбные и не желают сознательно наносить вред, соприкасаться с их агрессивной частью очень непросто и страшно. Боль и злость Разрушителя копились с самого детства в ответ на то, что с ним делали, когда он был маленьким и слабым. А сейчас, когда он набрал силу и вырос, он носит в себе в подавленном виде целый ураган эмоций, и тот рвется наружу.
Но наша работа – показать клиенту его паттерн, чтобы он мог его изменить. И если психолог станет одним из тех, кого Разрушитель отпугнет своей агрессией, это лишь подтвердит, что его паттерн работает. «Хочешь новый результат – делай новые вещи».
Новая «вещь» в терапии Разрушителя – это сказать ему:
«Я боюсь тебя, когда ты злишься, но остаюсь рядом. Я знаю, что за этой злостью и агрессией всегда прячутся слезы обиженного ребенка, пережившего агрессию взрослых. Это не твоя вина, что твои значимые люди были агрессивны и жестоки, это они неправильно вели себя, а не ты. Тогда ты не мог сказать “нет” агрессии. А сейчас ты сам стал Разрушителем для всего, что не может сказать “нет!” Животные, насекомые, вещи не могут выразить протест, поэтому ты делаешь это с ними. Я здесь, чтобы сказать тебе “нет”, когда ты разрушаешь. Так со мной нельзя. Можно по-другому».
Иногда нам приходится работать своей личностью в буквальном смысле. Так, в диких природных условиях выездного тренинга организаторы говорят «нет» разрушителям природы, обучая их, словно маленьких детей, не обижать птиц, животных и насекомых, беречь живые деревья, которые те порываются срубить на дрова, полюбоваться цветком и поставить палатку не на него, а в стороне.
Подчас ведущим приходится спасать свои столовые приборы, которые Разрушители «случайно роняют» то в выгребную яму во время уборки кухни, то в костер. Если слышишь громкое «НЕТ!» на поляне, значит, кто-то из психологов работает с Разрушителем своей личностью в полевых условиях. Юмор юмором, но только дав ответную агрессивную реакцию, можно остановить уничтожение и начать работать с Разрушителем. Ведущий тренинга – лицо авторитетное, поэтому клиент обычно сразу проваливается в детскую травму после любой агрессивной, пусть и защитной, реакции. А дальше мы работаем с детской частью Разрушителя.
Иногда эффективным бывает обмен ролями в психодраме: Разрушитель, встав на место своей жертвы, сам произносит эти слова, так созвучные тому, что он чувствовал в детстве. В роли жертвы включается механизм регрессии, и вот тогда работа с клиентами-Разрушителями требует эмпатии и терапевтической поддержки, потому что там скрывается бездна обид, горя и детских слез, которые предстоит выплакать. А дальше постепенно, шаг за шагом, вместе с клиентом мы идем к формированию самоподдержки.
«Несдержанный отец»
Евгения, 35 лет, во время шеринга очень эмоционально среагировала на повышенный голос одного из участников, вдруг кинула карандаш, находившийся в ее руках, а потом легла и расплакалась. Она призналась, что это ее частая реакция на крик, которую она связывает с детским страхом. Женя хотела бы изменить такую реакцию – страх и агрессию – на более взрослый ответ.
Сцена психодрамы.
– Когда на меня кричат, я сначала зверею, а потом просто цепенею. Это напоминает мне детство, когда отец ужасно громко ругался на меня, и чем больше я спорила, тем громче кричал, казалось, что еще немного и он меня убьет. Мне ужасно страшно и хочется исчезнуть.
– Давай мы сделаем по-другому: попробуй здесь, в кругу участников группы, найти безопасное место. Если тебе страшно передвигаться самой, выбери себе кого-то на роль поддержки, походите по поляне вместе, пока не ощутишь, что можно остановиться.
– Тогда пусть это будет Люба. Люба, побудешь моей поддержкой?
Люба встает и берет Женю за руку.
– Уфф, уже легче, спасибо. В принципе, можно и не ходить никуда уже, так не страшно.
– Давай тогда попробуешь сама побыть в роли поддержки. Возьми за руки маленькую Женю. Что ты хочешь ей сказать?
– Я хочу сказать: Женя, это однажды кончится. И ты будешь от него далеко и в безопасности.
– Откуда ты знаешь?
– Я как будто тоже Женя, но старше, сейчас. Я знаю, ты вырастешь и еще даже будешь жалеть его потом, когда прозлишься.
– За что?
– Я знаю теперь, после всех лет терапии, что отец ведет себя так, потому что на него всю жизнь орали.
– А можно я повторю тебе почти этот же текст? Женя, ты ведешь себя так потому, что на тебя все детство орали. Что в ответ?
– Протест, как будто я обреченная, что ли? Нет, я могу орать, а могу не орать.
– Ну, скажи другое тогда.
– Хорошо, Женя, ты можешь злиться и обижаться, плакать, потому что орать на детей нельзя. И вообще на людей. И неважно, что с тобой случилось, потом ты вырастаешь – и тогда выбирай не орать и скандалить, а говорить с людьми, потому что всем важно не что с тобой случилось в прошлом, а то, что ты делаешь с ними сейчас. А пока ты маленькая, буду стоять рядом и держать тебя за
