Человек государев 4 - Александр Горбов
«Непохож, — наконец хмыкнул Захребетник. — Даже близко непохож».
«А ты прямо в курсе, как он выглядит?»
«Представь себе, в курсе, — рассмеялся он. — Встречался, знаешь ли, и не раз. Видел во всей славе и силе, как говорится».
Голос Захребетника сделался странным, гулким и возвышенным.
«Он архангел, Миша. Первый, вставший против мятежных ангелов. О, ты и представить себе не можешь его мощь и его гнев! Небесный архистратиг, сражавшийся с Сатаной, когда тот поднял бунт. И низвергнувший его вместе с падшими ангелами. Он тот, кто призовёт мёртвых на Страшный суд и будет плакать о судьбе их».
Когда он замолчал, тишина показалась мне оглушительной.
«Впрочем, я зря пеняю иконописцу: с помощью обычных красок и не передать его внешность».
Резко вернув мне управление, Захребетник буркнул: «Я посмотрел всё, что хотел. Иди, там Ловчинский уже нашёл вашего эксперта».
Прежде чем уйти, я купил у старушки свечу и поставил её возле раскритикованной иконы. Может, Захребетнику она и не понравилась, а вот мне пришлась по душе.
* * *
Отец Василий оказался сухоньким священником с добрыми глазами и отеческой улыбкой. Но когда он увидел меня, то взгляд его стал пристальным и пронизывающим, будто он просвечивал меня икс-лучами. Мне даже показалось, что он разглядел во мне Захребетника и сейчас начнёт его изгонять.
«Пф! — Захребетник фыркнул. — Изгонялка не отросла на меня замахиваться».
Он мысленно изобразил, как демонстративно отворачивается от батюшки. И тот это почувствовал! Отец Василий удивлённо поднял брови, моргнул несколько раз и тряхнул головой, словно прогоняя наваждение. Пожал плечами и спросил:
— Чем могу быть полезен господам из Коллегии?
— Мы к вам по рекомендации нашего коллеги, Цаплина Игоря Владимировича. Он сказал, что вы лучший специалист по одержимости.
— Игорь Владимирович мне льстит. В меру своих скромных сил, — он улыбнулся, — я немного разбираюсь в вопросе и занимаюсь изгнанием бесов из одержимых. И проконсультирую вас, если это будет возможно.
Ловчинский уже хотел пуститься в объяснения, но я молча достал коробочку с медальоном и протянул священнику.
— Что это у вас?
Он откинул крышку, и его взгляд тут же стал жёстким и холодным. А губы сжались в тонкую ниточку.
— Очень интересно.
Рука священника скользнула над артефактом, и воздух задрожал под его ладонью. Медальон звякнул, подпрыгнул на месте и окутался тёмной дымкой.
— Куда⁈
Худые пальцы сжались, и дымка вспыхнула язычками пламени. Секунда — и медальон замер на дне коробочки. Отец Василий встряхнул рукой и захлопнул коробочку.
— Этот артефакт я у вас изымаю, — строго заявил он.
Ловчинский возмущённо вскинулся, но священник остановил его жестом. Он будто преобразился и теперь уже казался не добрым сельским батюшкой, а строгим инквизитором.
— Чёрная магия и проклятые вещи, действием касающиеся души человеческой, находятся в ведении Церкви. Надеюсь, вы не будете оспаривать эти пункты Уложения?
— Не будем, ваше высокопреподобие, — разочарованно вздохнул Ловчинский. — Однако эта вещь является уликой. И не в простом расследовании, а в деле о поджоге в московском управлении Коллегии.
— И о магическом воздействии на государева служащего, — добавил я. — Сами понимаете, ваше высокопреподобие, мы не можем просто так отдать её.
Отец Василий кивнул, одобряя мои слова.
— Поверьте, я изымаю артефакт не по своей прихоти. Даже разряженный, он представляет опасность для обычного человека. Я выпишу вам бумагу от епархии, чтобы к вам не было претензий.
— И нам всё ещё нужна ваша консультация, чтобы выйти на след того, кто подсунул этот медальон нашему сотруднику.
На пару секунд он задумался.
— Понимаю и расскажу вам всё, что смогу. Взамен же попрошу об одной вещи: вы должны будете уведомить меня, когда найдёте колдуна.
Мы с Ловчинским переглянулись. Всё понятно — у батюшки и его коллег будут свои вопросы к этому господину. И пожалуй, такой союзник нам пригодится, если это окажется придворный ювелир. Против Церкви партия вдовствующей государыни не сможет играть в открытую.
— Конечно, ваше высокопреподобие. Мы обязательно сообщим, когда выйдем на его след.
— Тогда идёмте, — отец Василий улыбнулся, превращаясь обратно из инквизитора в улыбчивого батюшку, — выпьем чаю, и я попробую вытащить из медальона подробности.
Чай у него оказался выше всяких похвал, а яблочное варенье пахло летом, теплом и ярким солнцем. Пока мы чаёвничали, отец Василий интересовался здоровьем Цаплина, сокрушённо качал головой и обещал послать ему какие-то настои для лечения. И лишь осушив пару стаканов, он взялся за коробочку с медальоном.
— Так-так, посмотрим, что я смогу вытащить.
Он долго сидел над проклятым артефактом. Тыкал его пальцами, смотрел то одним глазом, то другим. Чертил над ним в воздухе какие-то символы, принюхивался и шептал что-то одними губами. На лбу у него выступили бисеринки пота, а руки под конец «диагностики» еле заметно дрожали.
— Что же, — священник устало откинулся на спинку стула, — очень хорошо, что вы приехали ко мне сразу. Давненько я не встречал такого опасного проклятия.
Мы с Ловчинским обратились в слух, а отец Василий налил себе чаю и принялся рассказывать.
— Артефакт, без сомнения, сделан в европейской традиции. Колдун обучался не у нас, его работа больше похожа на образцы из германских княжеств. Впрочем, это может быть и Северная Италия. Но изготовлен медальон здесь, в России. Причём работа свежая: от года до двух, не больше.
Мы с Захребетником поставили галочку в пользу придворного ювелира.
— Как эту штуку пронесли через магическую охрану? — спросил Ловчинский.
— Самым обычным образом. Артефакт находился в спящем состоянии и не проявлял опасных эманаций. Думаю, активация произошла в тот момент, когда человек попытался его выложить. Но он был обречён с первой же минуты, только прикоснувшись к проклятой вещи.
— А что было внутри? — пришёл мой черёд задавать вопросы.
— В каком смысле?
— Ну, там же была заключена какая-то сущность, верно? Которая и захватила человека, сделав одержимым. Это какой-то бес или злой дух?
Священник пожевал губами.
— Была, верно. Если вам интересны такие подробности, то это был хуапигуй. Один из тёмных духов с Востока.
—
