Человек государев 4 - Александр Горбов

— Проводить вас к ней? — услужливо предложил мне хозяин доходного дома.

— Не стоит, сам найду. Дубликат ключа от её двери есть?

— Конечно-конечно, как не быть. Вот, пожалуйте, для таких случаев и держим.

Захребетник, так и не вернувший мне управление, поднялся на третий этаж. Отпер дверь, вошёл внутрь и тут же запер за собой замок.

«Чтобы не сбежала наша птичка, — хмыкнул он. — Ну-с, где она сама?»

В небольшой гостиной на диване сидела миловидная, но слегка потрёпанного вида барышня в неглиже. С покрасневшими глазами, распухшим носом и бутылкой дешёвого шампанского в руке. Судя по отсутствию бокала, пила она прямо из горла, как заядлый пьяница.

— Вы кто? — Она попыталась сконцентрировать на мне мутный взгляд. — Подите вон, я никого не принимаю!

— Однако я уже тут, сударыня, — Захребетник осклабился. — И никуда уходить не собираюсь.

— Что вам угодно?

— Мне угодно, чтобы вы рассказали о своём любовнике Воробьёве. Вы ведь его смерть оплакиваете?

— Я ничего не знаю! — заверещала она и швырнула в меня бутылкой. — Уйдите, я не желаю с вами разговаривать!

— Ну-у-у, милочка, — Захребетник рассмеялся. — От вашего желания сейчас ничего не зависит.

Одним рывком он преодолел расстояние до дивана и схватил девицу поперёк туловища. Не обращая внимания на крики, отнёс её в ванную и принялся поливать ледяной, слегка ржавой водой из-под крана. Визжала она так, что у меня заложило уши. Зато и в чувство она пришла всего за несколько минут.

— Вытирайся, — кинул ей полотенце Захребетник, — и поговорим.

— Выйдите, — шмыгнула она носом, — я не терплю, когда подглядывают.

— Я не подглядываю, дорогая моя, — Захребетник оскалился. — А даю тебе привыкнуть — когда поедешь на каторгу, там у тебя личной ванны не будет.

И всё же он дал ей переодеться, а затем устроил жёсткий допрос, выпытывая всю подноготную. Переспрашивая и уточняя все детали.

Прошлой весной Богомолова оказалась в отчаянном положении. Её выгнали с работы гувернанткой якобы за то, что строила глазки хозяину дома. Рекомендательных писем не дали, так что найти новое место она быстро не смогла. А тут ещё родители заболели, и нужны были деньги, чтобы послать им в провинцию. В этот момент появился её шапочный знакомый Корякин. И предложил помочь в обмен на некоторую службу. Она должна была окрутить некоего пожилого господина и сделаться его любовницей. Корякин дал денег, приодел бывшую гувернантку и устроил ей будто бы случайное знакомство с Воробьёвым.

— И что, Воробьёв вот так сразу в тебя влюбился? — Захребетник с сомнением оглядел барышню. — Что-то ты не похожа на писаную красавицу.

— Он мне брошку дал, волшебную, — хныкнула Богомолова. — И флакончик духов, чтобы на Ипполита пшикнуть.

После такого воздействия Воробьёв превратился в безнадёжно влюблённого, действуя строго по пословице «седина в бороду, бес в ребро».

— Обещал, что разведётся и на мне женится, — всхлипывала Богомолова.

По указке Корякина она требовала от любовника дорогие подарки, съездила вместе с ним на воды в Баден-Баден, получала драгоценности. Богомолова радовалась новой жизни и думала, что обрела своё счастье.

Но три дня назад Корякин лично пришёл, чтобы поговорить с Воробьёвым.

— Я его пускать не хотела, — шмыгнула она носом. — А он на меня рявкнул, дал пощёчину и вошёл.

«Чуешь, Миша? Пожар в управлении готовился давно — девицу под Воробьёва подложили заранее. А ты своими действиями по нефриту заставил их ускориться».

— Дальше!

Корякин потребовал у Воробьёва, чтобы тот пронёс в Коллегию магический медальон.

— Он не хотел соглашаться. Корякин ему долгами грозил, обещал, что того из Коллегии выгонят. А у Ипполита сердце больное. Он за грудь схватился, чуть не помер. И согласился.

Богомолова в очередной раз залилась слезами.

— Садись и пиши, — приказал Захребетник.

Под его диктовку девица написала явку с повинной, описав всё происходящее.

— Никуда уезжать не смей, — велел ей Захребетник. — Выступишь свидетельницей, когда до суда дойдёт. Дай руку!

Он схватил её за ладонь и пальцем нарисовал на запястье странный символ, вспыхнувший бледным огнём.

— Это метка. Если сбежишь — я тебя по ней из-под земли достану. Тогда точно на каторгу отправлю как соучастницу. Поняла?

— Никуда не поеду, здесь буду ждать.

Прежде чем уйти, Захребетник велел ей:

— Все драгоценности, что Воробьёв тебе подарил, вернёшь его жене.

Богомолова часто закивала. В глазах у неё стоял страх и ужас от одного вида Захребетника.

* * *

Когда я добрался до ресторации, Ловчинский уже сидел там и ужинал здоровенным ростбифом.

— Нашёл! — радостно сообщил он мне. — Нашёл я, кто долги Воробьёва скупил.

— Дай угадаю. Некто Корякин?

Ловчинский закашлялся.

— Как ты узнал⁈

— Плотно поработал со свидетельскими показаниями.

— Молодец. — Ловчинский налил себе из пузатой бутылки. — А ты знаешь, что это за тип?

— Увы, только фамилию.

— Вот! А я выяснил.

Ловчинский слегка потянул паузу и объявил:

— Помощник придворного ювелира. Розенкранц, говорит тебе что-нибудь фамилия?

И, глядя на выражение моего лица, кивнул.

— Чуешь, откуда ветер дует? Похоже, мы с тобой раскопали очень неприятную политическую интригу. Кто-то там, наверху, против Коллегии козни строит. И нашего нового начальника потопить хочет. Завтра Коршу доложим, и пусть решает, что дальше делать. Но я бы в это дело лезть просто так не стал. Можно так по шапке получить, что потом до пенсии где-нибудь на Камчатке служить будешь.

«Это мы ещё посмотрим, кто по шапке получит, — заявил Захребетник. — И это точно будем не мы».

Я вздохнул и заказал себе ужин. И постарался больше не думать о ювелире — посмотрим, что скажет Корш, тогда и будем что-то решать.

* * *

Шагая следующим утром на службу, я думал о том, что оказался в положении довольно щекотливом.

С одной стороны, Ловчинский вёл расследование вместе со мной, и, по-хорошему, следовало бы рассказать ему о моих подозрениях в адрес Розенкранца. Узнает Володя, что я утаивал от него информацию, — обидится насмерть из-за недоверия. А с другой стороны, во время предыдущей нашей беседы Корш открытым текстом сказал, что афишировать эти подозрения не следует.

«Да чего ты страдаешь, — фыркнул Захребетник. —