Человек государев 6 - Александр Горбов

— Чаю, что ли, выпить?

Но побездельничать мне не удалось.

Дверь распахнулась, и на пороге появился сияющий Цаплин. Выглядел он так, будто не в душной лаборатории сутками пропадал, а с курорта вернулся.

— Миша! Я закончил расчёты! — торжественно объявил он, потрясая кипой исписанных листов. — Идёмте, сейчас же увидим, где эти господа изволят скрываться. Это будет триумф аналитической магии!

По дороге в подвал Цаплин принялся читать мне лекцию.

— Сложность метода «коврового» поиска, придуманный Вильгельмом Вунденштейном и усовершенствованный профессором Горемыкиным, — в слишком большом количестве влияющих на него факторов. Вот скажем, мы должны учитывать время года и взаимное положение планет. Но только в том случае, если…

От его длинных и многопутаных объяснений на меня напала зевота, и я с трудом сдерживался, чтобы не показать это нашему эксперту. Нет, бесспорно, он своё дело знает, но уж больно любит всё подробно объяснять, хоть собеседник сто раз ничего не понимает.

— Словом, технология пока несовершенна, дорогой мой. И оборудование, признаться честно, устаревшее, ещё первых серий, без калибровочной автоматики. Но, — он поднял указательный палец, — результаты всё равно получаются изумительные!

«Изюмительные? — сонно фыркнул в моей голове Захребетник. — Это как мешок изюма, что ли?»

Я предпочёл оставить его комментарий без ответа. У Захребетника порой проявлялось парадоксальное чувство юмора, глубины которого я пока не постиг.

В лаборатории Цаплин подвёл меня к массивному дубовому столу, на котором уже стояла высокая металлическая штанга. Он водрузил на её верхушку агрегат, напоминающий железнодорожный фонарь в ребристом металлическом корпусе. Снизу у него был толстый стеклянный глаз-объектив с рычажком диафрагмы.

— Это магический проектор системы Мари Люмьер, — с гордостью объявил Цаплин. — Вещь уникальная! Хоть и порядком устаревшая.

Он аккуратно вставил кубик малахириума в фонарь, и тот мягко загудел, а из объектива полился мягкий, чуть желтоватый свет.

Цаплин расстелил на столе прямо под объективом подробную карту Москвы. Затем щёлкнул задвижкой на корпусе проектора и вставил в прорезь толстую кварцевую пластинку с процарапанной на ней сложной вязью. И на карте вспыхнули яркие аккуратные столбики света.

— Это реперные точки, Миша, — пояснил он. — Что-то вроде магических координат, по которым мы сейчас привяжем карту к реальному ауральному полю столицы.

Я присмотрелся и разглядел на бумажной карте россыпь крохотных отметок, сделанных красными чернилами. Чтобы совместить их со столбиками света, Цаплину пришлось изрядно повозиться. Он приподнял фонарь на штанге, повернул его немного, подкрутил маховичок «резкости», выругался и развернул карту на девяносто градусов, снова поднял фонарь и ещё немного повернул по часовой стрелке. Световые столбики медленно ползали по бумаге, пока наконец не совпали с чернильными отметками.

— Готово! — с облегчением выдохнул Цаплин и, вытащив платок, вытер вспотевший лоб. — А теперь, Миша, мы приступаем к самому главному.

Он откинул на фонаре боковую крышку, под которой пряталась панель с кучей вращающихся эбонитовых ручек с нанесёнными делениями, рядами блестящих тумблеров и циферблатами, стрелочки на которых сейчас стояли на нуле.

— Всё, что нам нужно: установить те самые слепки ауры, что мы взяли на месте преступления.

Цаплин вытащил из специального футляра стеклянные палочки с цветными спектрами, которые уже показывал мне раньше. И с величайшей осторожностью начал втыкать эти палочки в гнёзда на панели.

— И ввести поправочные коэффициенты, которые я и рассчитывал всё это время!

Держа в левой руке листы с цифрами, правой Цаплин принялся подкручивать ручки, щёлкать тумблерами и стучать пальцами по циферблатам, словно подгоняя стрелки.

«Угу, конечно, — фыркнул Захребетник. — Сейчас эта штука выдаст точный адрес, и мы поедем брать банду».

«Ты не веришь в Цаплина?»

«Почему? В него я очень даже верю. А вот в этот прибор как-то не очень. Слишком уж он напоминает поделку пьяного слесаря».

Захребетник мысленно изобразил, будто переворачивается на другой бок, и демонстративно захрапел.

* * *

Пока Цаплин настраивал свой шайтан-прибор, я успел задремать, сидя на стуле. И разбудил меня громкий голос, рассказывающий, где он видел и что хотел бы сделать с фонарём, дурой Люмьер, изготовителем прибора, вычислениями и бандитами, из-за которых ему приходится тратить жизнь непонятно на что. Я заслушался этой речью, а пару заковыристых выражений даже запомнил.

— Что случилось, Игорь Владимирович?

Он обернулся, удивлённо глядя на меня.

— А, так вы здесь, Миша? Я уж подумал, вы обедать ушли. Да вот, полюбуйтесь, какая петрушка получилась.

Я встал, подошёл к столу и окинул взглядом карту. По всей Москве были рассыпаны многочисленные цветные точки, будто кто-то разбросал праздничное конфетти.

— Простите, Игорь Владимирович, что это значит?

Цаплин вздохнул.

— Значит, что мои расчёты абсолютно бесполезны. Либо мы неправильно взяли пробы, либо я допустил непростительную ошибку в коэффициентах, либо кто-то прикрыл банду заклятием против слежки. Либо, — Цаплин с раздражением посмотрел на фонарь, — прибор давно пора выбросить на свалку.

И он с силой стукнул по фонарю ладонью. От такого обращения прибор обиженно загудел, моргнул светом, и цветных точек стало на порядок меньше.

— Ага! — Цаплин склонился над картой. — Так и знал, что он барахлит. Вот, посмотрите, Миша. Это вероятные места, где бандиты или были недавно, или находятся прямо сейчас.

Хоть точек и стало меньше, их всё равно было на карте слишком много.

— А он точно не врёт?

— Ну, прибор работает с некоторой погрешностью.

— Здесь они тоже могут быть? — Я пальцем указал на карте группу точек, расположившихся прямо в Кремле.

— Я же сказал, — Цаплин дёрнул щекой, — с погрешностью.

И он снова хлопнул ладонью по фонарю. Точек снова стало меньше, но не намного.

— Не смотрите на отдельные знаки, берите в расчёт только наиболее плотные их скопления.

Увы, таких на карте нашлось больше десятка. Причём разбросанных по всему городу. Цаплин, плохо скрывая раздражение, пытался подкрутить ручки на фонаре, но существенного улучшения не добился.

— Знаете, Миша, надо съездить в одно из этих мест, — Цаплин тяжело вздохнул и потыкал в карту, — взять там пробы и внести корректировку в расчёты. Подозреваю, я что-то напутал, когда брал пробы. Скажем, — он прищурился, — вот сюда. В богадельню Геера. Не думаю, что преступники могут скрываться в этом достойном заведении.

Пожалуй, я был согласен с оценкой Захребетника о негодности фонаря и надежд на него Цаплина. Но не стал озвучивать своё мнение, чтобы ещё больше не нервировать коллегу. Так что я согласился свозить Цаплина в богадельню, чтобы он сделал ещё одну попытку.

— Подождите меня здесь, — в