Человек государев 4 - Александр Горбов
В последний миг запоздало кольнуло: а вдруг внизу бездонный колодец? Насмерть ведь расшибусь! Однако подземелье оказалось неглубоким. Приземлился я, судя по звуку, на тот самый металлический стол.
Темно было — хоть глаз коли, ориентироваться приходилось на звук. Я услышал удаляющиеся шаги, и тут же передо мной вспыхнул зеленоватый магический огонёк.
«Спасибо», — поблагодарил я Захребетника.
Спрыгнул со стола и побежал по земляному туннелю. Огонёк плыл передо мной.
Но не успел я сделать и десяти шагов, как позади прогремел взрыв. Сверху посыпалась земля.
«Заваливает! — крикнул Захребетник. — Скорее!»
И рванул во всю прыть.
Над головой я выставил защитный купол. Прикрываясь им, прорывался к выходу. Сверху сыпалась земля. Тоннель засыпало на глазах, он становился всё теснее. Магический огонёк темноту уже едва пробивал.
«Лестница!» — крикнул Захребетник.
Я её тоже увидел, вдали блеснули уходящие вверх металлические ступени. Мне показалось даже, что успел заметить край брючины и ногу в кожаном ботинке…
И в этот момент с земляного потолка рухнул огромный пласт земли. Если бы не защитный купол, он сломал бы мне шею. Проход впереди оказался заблокированным. Пробиваться назад смысла уже тоже не было.
Я взревел от злости. Она оказалась даже сильнее, чем страх быть погребенным заживо. Хотя воздуха вокруг становилось всё меньше, дышал я уже с трудом.
Захребетник был взбешен не меньше меня.
«Делай что хочешь, но больше без малахириума даже за порог не выходи!» — рявкнул он.
Мои руки поднялись вверх. То, что было обтекавшим меня защитным куполом, как будто собралось в светящийся шар. Руки задрожали, я физически почувствовал, как напрягся Захребетник. И светящийся шар с бешеной силой, словно выпущенное из пушки ядро, ударил вверх. А вслед за ним со скоростью пушечного ядра из-под земли вылетел я.
Сгруппироваться я едва успел, приземлился и тут же вскочил на ноги. После темноты тоннеля мне показалось, что вокруг светло. Я стоял… похоже, что на заднем дворе. Позади меня высился богатый двухэтажный дом. А из небольшого строения, похожего на то, в каком наш садовник хранил инструменты, вышел Розенкранц. В руках он держал чемоданы.
Примерно секунду мы смотрели друг на друга. Потом Розенкранц ударил. Купол я выставить успел, но меня швырнуло к каменному забору.
— Да когда ж ты подохнешь, щенок! — заорал Розенкранц.
Он в два прыжка оказался рядом со мной. В последний момент я успел отпрыгнуть в сторону и атаковал.
Удар пришёлся в стену сарая. Доски затрещали и проломились, крыша просела. Розенкранц от удара уклонился.
— Неужели ты думаешь, что сумеешь со мной справиться⁈ — Он расхохотался и швырнул в меня магической молнией.
— Ты посмел напасть на представителя Государевой Коллегии! — едва успев увернуться, крикнул я. — Тебя отправят на виселицу! В последний раз предлагаю сдаться!
Образумить Розенкранца я не пытался, ясно было, что в своём стремлении избавиться от меня он пойдёт до конца. Я надеялся криком привлечь к себе внимание. Ведь все, кого привёл Корш, остались на территории завода, где всё ещё кипел бой! А мы с Розенкранцем, если я правильно понял, по подземному переходу переместились на задний двор его дома. Туда, где меня и не подумают искать.
— Кричи-кричи, — ухмыльнулся Розенкранц, — не докричишься. А меня судить не за что. Ты явился сюда под маскировкой. Не представился, не предъявил удостоверения. Я понятия не имел, кто ты такой! Принял тебя за грабителя и приказал своим людям обезвредить тебя и всех, кто напал на мой завод. А ты безжалостно убил моего помощника и охранников. После чего погиб сам, наткнувшись на защитное заклинание, которое я вынужден был применить.
— У тебя нефрит! Его найдут!
— Руки коротки, — ухмыльнулся Розенкранц. — Нефрит я спрячу сразу после того, как расправлюсь с тобой. А на виселицу отправится твой начальник, этот чёртов Корш! Вот уж по кому верёвка давно плачет. Как без него было спокойно, никто мне не мешал… Ну ничего, теперь уж не выкрутится. Будет знать, как натравливать своих щенков на честных людей, верных слуг государя!
Розенкранц расхохотался. В меня снова полетела магическая молния. Но в этот раз Захребетник был готов. Не долетев буквально на волосок, молния закрутилась в спираль.
Захребетник поймал эту спираль. Я понял, что в следующую секунду он швырнёт её в остолбеневшего от изумления Розенкранца, и тогда уж негодяя точно размажет в лепёшку.
Розенкранц, должно быть, тоже это понял. Он ринулся к чемоданам.
«Нет! — крикнул я Захребетнику. — Не смей убивать! Он живой нужен!»
И тут вдруг содрогнулась каменная стена, окружающая дом и службы. Наземь с грохотом посыпались камни, а в образовавшийся пролом вбежал Корш.
— Ни с места! — рявкнул он.
Розенкранца вместе с чемоданами накрыло магической «клеткой». Со стороны, по незнанию, клетку можно было принять за защитный купол, выглядело похоже. Только вот купол маг творил вокруг себя сам, а клеткой его накрывал противник.
Сложное заклинание. Слышать о нём мне доводилось, применение увидел впервые.
— Именем Государевой Коллегии вы арестованы, господин Розенкранц, — сказал Корш.
Он тяжело дышал. Я ожидал увидеть и других, но больше рядом с Коршем не было никого, кроме единственного человека. Я, присмотревшись, узнал отца Василия из храма Михаила Архангела.
Корш поднял руку. В ночное небо ударила яркая вспышка и рассыпалась фейерверком — Корш подал сигнал об окончании операции.
— На каком основании, господин Корш?
Розенкранц дерзко вскинул голову.
— На основании расследования, проведённого Коллегией. Вам вменяется в вину регулярный ввоз на территорию России и последующее распространение нефрита. Надеюсь, вам известно, что этот материал запрещён к применению?
— Ложь и клевета! — объявил Розенкранц. — Я понятия не имею ни о каком нефрите!
— Да-да, — усмехнулся Корш. — Вашу версию произошедшего слышал и я, и мой многоуважаемый спутник отец Василий. Мы тут неподалеку находились, прямо вот за этим заборчиком.
Я заметил, что при упоминании отца Василия Розенкранц изменился в лице. А отец Василий смотрел на него с уже знакомой мне холодной яростью.
— Я всё слышал, — подтвердил священник. — И как ты над мальчишкой насмехался, и как Ивану Карловичу виселицей грозил. Теперь уж не отвертишься и не откупишься.
— Как вы, Михаил? — Корш посмотрел на меня. — Выглядите, уж простите, не очень. Где это
