Человек государев 6 - Александр Горбов

— Да почитай, что каждый. Дело наше такое — сколь потопаешь, столь и полопаешь. — Торговка рассмеялась.

— А скажи, голубушка: не появлялись тут, в рядах, в последнее время незнакомцы?

— Незнакомцы?

— Ну да. Люди, которых ты прежде не видела. Не торгуют, ничего не покупают — а просто мимо ходят?

— Есть такие, — торговка поджала губы. — Четверо их. Вместе не ходят, только по одному или по два, толпой не собираются. Но я-то вижу — чай не первый день за прилавком. Один, помоложе, ко мне клинья подбивать пытался. Я мужу нажаловалась, а он у меня здоровый мужик, на заводе в кузнечном цеху работал. Пообещал тому, что ноги выдернет. Тот пофыркал, но больше не лез.

— Правильно, — одобрил я. — Хороший у тебя муж. А что эти незнакомцы здесь делают? Что про них на рынке говорят?

Торговка пожала плечами.

— Наверное никто не знает. А слухи ползут, что вроде как купец Сученков их привечает.

— Это что за купец такой? Не слыхал.

— Да откуда же вам слыхать, — прыснула торговка и махнула рукой. — Он тама вон, в дальних рядах овсом торгует. Вам-то на что овёс?

— И то верно, — улыбнулся я. — Будь здорова, голубушка! Доброй тебе торговли.

Я положил на прилавок пятак и отошёл. Колобков тоже закончил разговаривать со старым знакомым и нетерпеливо поджидал меня.

— Купец Сученков, — сказал он.

Я кивнул.

— Так точно. В дальних рядах овсом торгует.

Мы переглянулись и двинулись в направлении, указанном самоваровладелицей.

* * *

В задних рядах рынка торговали уже не с прилавков, а с телег. На вопрос о купце Сученкове грузчики, перекидывающие с подводы на подводу мешки с мукой, ответили, что это нужно идти до конца ряда почти до самого забора, а чуть не доходя свернуть.

— Дальше амбары начнутся, — объяснил самый разговорчивый грузчик, — вот у которого дверь синей краской покрашена, тот и есть сученковский. Только его самого там уж который день нету. Ежели вы к нему, то зряшно сходите.

— Почему Сученкова нет? — быстро спросил Колобков.

— Да кто ж его знает, нам он не докладывает. Приказчик его временами появляется, торговля какая-никакая идёт, а самого нету.

— Ясно, — кивнул Колобков.

Он кинул грузчику медяк, и мы отправились искать амбар с синей дверью.

— Сученков, Сученков, — задумчиво пробормотал Колобков. — Не припомню я такую фамилию. Значит, по нашему ведомству он не проходил. Хотя, быть может, Володя что-то вспомнит… Кстати, перед тем как идти к Сученкову, надо его дождаться.

— Вон там можем подождать, — предложил я. — Чтобы возможным наблюдателям глаза не мозолить.

Амбары стояли тесно, едва ли не вплотную друг к другу. Некоторые из них смотрелись солидно — крепкие доски, железная крыша, — а некоторые выглядели так, словно не разваливались только благодаря поддержке соседних строений.

Между двумя амбарами я заметил проход, и мы с Колобковым направились туда.

— А вы, Миша, что же — в самоварах разбираетесь? — заинтересовался Колобков. — Супруга моя надумала подарок сделать квартирной хозяйке, юбилей у неё скоро. И я вот…

Но договорить он не успел.

Мы свернули в проход и увидели, что навстречу нам по нему пробирается человек. Одет он был как мелкий приказчик: начищенные штиблеты, полосатые брюки, атласный жилет, украшенный цепочкой от часов. Только вот шляпа и пальто были этому господину великоваты, а трость с золочёным набалдашником, которую он держал в руке, больше подошла бы старику.

Увидев нас, человек застыл на месте.

— Не двигаться! — мгновенно среагировал Колобков. — Государева Коллегия!

Своих «клиентов», как они с Ловчинским называли эту публику, оперативники чуяли за версту.

Глава 17

Городские легенды

Колобков напряг руку, готовя оглушающий удар.

А человек, застывший в проходе, вдруг выхватил из кармана нечто, похожее на детский бумажный мячик, и швырнул это нечто нам под ноги.

— Купол, Миша! — крикнул Колобков.

Я накинул защитный купол. Вовремя — «мячик» взорвался густой, мельчайшей коричневой пылью, мгновенно заполнившей проход между амбарами. Я даже Колобкова перестал видеть. Если бы не купол, то ещё и яда наглотался бы — «мячик» представлял собой так называемую пылевую гранату, одну из армейских разработок.

Выбравшись из-за амбаров, мы увидели, что бандит, уже без трости и шляпы, несётся к рыночным рядам.

Ближайшие к нам ряды состояли из подвод и телег. Грузчики, с которыми мы недавно разговаривали, перестали укладывать мешки и с любопытством смотрели на мчащегося в их сторону человека.

— Магией не бить, Миша! — напомнил Колобков. — И не стрелять! Людей заденешь. Знает, скотина, где прятаться!

Бандит уже лавировал среди грузчиков. Я, выругавшись, опустил руку, замахнувшуюся для магического удара, и ринулся в погоню.

— Надо ближе к нему подобраться, тогда уж брать! — прокричал бегущий за мной Колобков.

Я прибавил скорости. Бандит перелез через полупустую телегу и ринулся дальше, к разгруженным подводам и стоящим рядом с ними выпряженным лошадям.

Я перемахнул через телегу одним движением. Расстояние между нами сократилось ещё больше. Буквально минута — и я его догоню! Не уйдёт.

И в этот момент бандит, подбежавший к лошадям, снова сунул руку в карман.

«Вот же гад! — мысленно взревел я. — Лошадей потравит!»

«На открытом пространстве не так страшно, — ответил Захребетник. — Обходи! Вон там перелезай!»

Он перехватил управление и бросился в нужную сторону.

Ба-бах! Звук был громкий, но выстрел не напоминал — как будто взорвалась карнавальная петарда. Через мгновение я понял, что произошло именно это. Бандит швырнул под ноги лошадям что-то, не причинившее вреда, но напугавшее животных громким звуком.

Послышалось истеричное ржание. Лошади кинулись врассыпную — высоко вскидывая копыта, натыкаясь друг на друга, ломая и переворачивая телеги.

Я едва успел отпрянуть в сторону — в следующую секунду меня бы растоптала ошалевшая от страха каурая кобыла. Она пронеслась буквально в дюйме от меня, обдав порывом ветра и запахом лошадиного пота.

Я вскочил на ноги и увидел, что несколько перепуганных лошадей убежали в сторону торговых рядов.

Там начался переполох. Перевёрнутые прилавки, рассыпанный товар, орущие торговцы и парящие в воздухе перья от вспоротой копытом перины. Лошадей ловили и успокаивали, но о том, чтобы понять, куда в этой катавасии подевался бандит, не могло быть и речи.

Из-за опрокинутой подводы выбрался Колобков.

— Ушёл? — прокряхтел он.

— Увы. Вы целы, Пётр Фаддеевич?

— Относительно. К амбару, Миша! Скорее! Нельзя позволить уйти остальным.

Мы бросились обратно — туда, откуда прибежали.

— Петя! Миша! — донеслось издали.

Со стороны рынка, держа наготове револьвер, к нам нёсся Ловчинский.

* * *

— Не думал я, что вы так быстро на след нападёте, —