Служебный развод - Агата Лав

Шумицкий доводит меня до машины молча, и мне нужна эта тишина в первые мгновения. Не слова, не вопросы… Только его крепкая широкая ладонь, крепко сжимающая мою, и уверенные шаги рядом. Он открывает заднюю дверь, помогает мне сесть внутрь и сам садится рядом. Щелкает замок ремня, двигатель оживает, и только после этого он поворачивается ко мне. Обнимает за плечи и притягивает к себе.

— Ты дрожишь, — тихо говорит Игорь.

Да, он прав. Я сама только сейчас замечаю это и понимаю, что все-таки не создана для всех этих кинематографичных страстей. Я девушка из офиса, из семейной рутины и тихих будней. Да, в последнее время моя жизнь сильно изменилась благодаря Игорю, но все-таки помпезные светские приемы и встречи, на которых чуть не случилась перестрелка, — это разные вещи.

Я не успеваю ничего ответить Игорю, он прижимает меня к себе со всей нежностью. И это чертовски приятно. Я чувствую, как он беспокоится обо мне. Как ищет правильный подход, он хочет и обнять меня посильнее, чтобы я почувствовала себя защищенной, и боится сделать что-то не так. Я сама тянусь к нему и сладко выдыхаю, когда его рука ложится на мою голову. Он мягко поглаживает волосы, словно убаюкивая. Я закрываю глаза и на несколько секунд вообще забываю, где я и куда мы едем. Внутри все еще сжимается, как будто я сижу на краю обрыва, но спокойное дыхание Игоря вытягивает меня из этой черной ямы.

— Мы сейчас поедем к Марку, — шепчет он в мои волосы. — Ты окончательно успокоишься, только когда увидишь сына.

Я киваю, не открывая глаз. Он прав. Только тогда я поверю, что все позади. Что это реальность, а не кошмар.

— Валентин… — вырывается из меня, но горло следом что-то сжимает слова. — Он… Я не могу поверить, что он был готов… сделать это.

Игорь качает головой, его подбородок чуть касается моей макушки.

— Не был, — отвечает спокойно. — Я видел людей, которые действительно способны спустить курок. Он не из таких. Он бы струсил в последний момент. Просто его прижали со всех сторон. Это была истерика. Он сам себя загнал в ловушку… и теперь не знает, как выбраться.

Я молчу. Не потому, что мне нечего сказать, а потому, что не хочу обсуждать это дальше. Мне бы поскорее забыть ночной клуб и все, что успело произойти в его стенах.

Шумицкий опускает голову и мягко касается своим лбом моего. Мы дышим в унисон. Тихо, близко. Его ладони, теплые и крепкие, берут мое лицо. Я чувствую, как его длинные пальцы нежно скользят по моим скулам, замирают у висков. И этой простой ласки оказывается достаточно, чтобы на мои губы наползла осторожная улыбка. Я слышу, как стук моего сердца замедляется.

— Ты знаешь, что ты слишком смелая? — произносит Игорь.

Я порываюсь вскинуть голову, чтобы возразить, сказать, что я вовсе не смелая, я просто боялась его потерять… Но он не отпускает меня. Только гладит большим пальцем по щеке и смотрит, будто видит все, что у меня внутри.

— Прости, что это вообще произошло, — говорит он, и в голосе его проскальзывают напряженные интонации, он все-таки не умеет прощать себя. — Я должен был предугадать. Опередить Марисова.

— Прости, Шумицкий… — выдыхаю я, прижимаясь к его груди. — Но ты не Господь Бог. Люди не могут предугадать всего.

Он крепче сжимает меня, зарываясь носом в мои волосы. Я тоже прижимаюсь к нему, удобно устраиваясь в его объятиях, и перевожу взгляд на тонированное окно. Машина едет по вечернему городу. За стеклом проносятся огни, как тени после грозы. Мир медленно возвращается в привычные рамки. Я смотрю на вывески ресторанов, прохожих, курьеров и ничего не говорю. Просто сжимаю пальцы Игоря в своей руке. И вдруг признаюсь себе, что мне больше ничего и не нужно.

Только чтобы сын был в безопасности.

А Игорь — рядом.

Глава 32

Я просыпаюсь оттого, что мягкий ветерок скользит по моим щекам, как будто кто-то нежно водит перышком по коже. Сквозь распахнутую дверь на террасу тянет свежестью. Я чувствую аромат трав, тонкий запах воды и что-то еще… едва уловимый запах чего-то цветущего.

Я медленно поворачиваюсь на бок и улыбаюсь. На соседней кровати, раскинув руки и скрутив одеяло в жгут, спит Марк. Он немного поджал ноги и сопит, как в детстве. Его волосы торчат во все стороны, а губы чуть приоткрыты.

Я не отпустила его в отдельный номер вчера. Не смогла после всего произошедшего. Хотя он вздыхал и говорил, что уже взрослый, чтобы спать с мамой. Но он оказался еще и смышленым. Марк быстро разобрался, что моя кровать состоит из двух половинок, и сам раздвинул их, после чего с гордым видом устроился на своей стороне. К счастью, он не задавал лишних вопросов вчера и решил, что внезапное путешествие на частном самолете — это часть программы знакомства с Шумицким. Я же обещала им общий выходной. Правда, Игорь не смог вырваться с нами сразу, но он уже написал, что вылетит, как появится возможность.

Я тянусь к сыну и дотрагиваюсь до кончика его носа.

— Уколю! — произношу, и он морщится, а потом резко открывает глаза.

— Ма-а-ам… — тянет он, но уголки его губ предательски дергаются в улыбке.

— Пойдем на завтрак? — спрашиваю. — Тут, говорят, шикарный шведский стол. Там, наверное, есть твои любимые блинчики и что-нибудь шоколадное.

Он приподнимается на локтях, смотрит на меня исподлобья, будто оценивает предложение.

— Если там есть какао, — нехотя кивает он, — и если ты не будешь снова целовать меня в макушку перед людьми.

— Как можно такое обещать? — смеюсь. — Я же мать. Это часть пакета.

Мы одеваемся, умываемся и спускаемся в ресторан. Просторный зал наполнен легкой музыкой и ароматами кофе, корицы, свежей выпечки. Мы берем подносы и выбираем еду. Марк, естественно, кладет себе на тарелку блинчики с шоколадом, потом добавляет омлет и какао, а я собираю нехитрый завтрак из йогурта, фруктов и тостов.

Мы садимся за уютный столик у окна, откуда открывается вид на фонтан. На камне у фонтана сидит девушка в костюме русалки, с длинными блестящими волосами и хвостом, сверкающим на солнце. Она машет детям, не забывая подмигивать старшему поколению, и то