Истории о «ненужных» открытиях - Виктор Давыдович Пекелис

Учеником Пастера был и известный русский микробиолог Г. Н. Габричевский, который первым в России с 1892 года стал читать в Московском университете курс по медицинской бактериологии.

В лаборатории Пастеровского института работал Л. А. Тарасевич – автор исследований в области иммунологии, с 1918 года и до конца жизни бессменный председатель ученого медицинского совета Народного комиссариата здравоохранения.

Слисок учеников Пастера можно было бы продолжать и продолжать, поскольку все современные микробиологи в конечном итоге ученики Пастера. По сей день справедлива оценка К. А. Тимирязева: «Грядущи» поколения, конечно, дополнят дело Пастера, но исправлять им сделанное едва ли придется, и, как бы они ни зашли вперед, они будут идти по проложенному им пути; а более этого в науке по может сделать даже гений».

ЕГО СТРАСТЬ, ЕГО НАВАЖДЕНИЕ, ЕГО МЕЧТА – ЕГО ДЕЛО

Открытие?

Марс.

Астроботаника.

Скачок

В 50-х годах Док. Уотсону и мне нравилась гипотетическая наука астроботаника. Мы считали, что когда-нибудь она обретет черты реальности, но отнюдь не в близком будущем. Нам это представлялось настолько далеким, что могло послужить предметом шуток, и самое удивительное то, что сейчас эти исследования уже ведутся,

Френсис Брик, биолог, лауреат Нобелевской премии

ОТКРЫТИЕ?

Два года университетского курса были уже за плечами Тихова, когда твердо определился его интерес в астрономии. Студента влекла астрофизика, особенно спектрально-двойные звезды.

Пожалуй, здесь сказался его характер: стремление ко всему загадочному, неизвестному. Двойные звезды действительно были загадочны, неизведанны. И необычны: они двигались вокруг общего центра тяжести на таком малом расстоянии друг от друга, что видели их даже в самый мощный телескоп как одну звезду, хотя спектры их были разные – разной длины волны.

Начинающий исследователь предполагал, что лучи, идущие от двойных звезд, как бы из одной точки Вселенной, по имеющие разный спектр, помогут узнать, существует ли дисперсия света, то есть с одинаковой ли скоростью в межзвездном пространстве распространяются лучи разной длины волны.

Еще в гимназические годы Тихов приобрел привычку знакомиться со всей литературой, изданной по заинтересовавшему его вопросу. Этой привычке он последовал и теперь.

Материалов о спектрально-двойных звездах опубликовано было много, по в них не было исходных данных, на которые можно было бы опереться в работе. И только когда в свежем номере «Известий Академии наук» Тихов нашел статью академика А. А. Белопольского, который был знаменит трудами по изучению лучевых скоростей звезд, оп решил, что сможет начать свои исследования.

Статья известного ученого с данными о лучевых скоростях переменной звезды беты Лиры превзошла все ожидания: она будто специально подготовлена для тиховских исследований. А замечательное правило прославленного академика – печатать результаты своих наблюдений с мельчайшими подробностями, приводить даже отдельные измерения, – безусловно, должно помочь в работе!

«Сначала поставлю себе частный вопрос, – конкретизировал задачу Тихов. – Попытаюсь объяснить переменность беты Лиры, почему она меняет свою яркость? А потом попробую разобраться в космической дисперсии света – зависимости его скорости от длины волны…»

Работа шла быстро, радостно. Вычисления давались легко, формулы приобретали лакопичпый вид, графики получались изящными. Во всяком случае, так казалось молодому Тихову. Но иногда все-таки подкрадывалось сомнение в правильности рассуждений. Приходило желание посоветоваться…

А что, если написать знаменитому пулковскому астроному о своей первой научной работе?

И вот объяснения минимума и максимума яркости беты Лиры, вызванные, судя по доказательствам Тихова-студента, тем, что эта переменная звезда состоит из двух тел неравной массы, запечатаны в конверт. Адрес надписан, пакет отправлен.

Ответ пришел неожиданно быстро, одобряющий и сердечный. Тихов не верил: неужели это ему, студенту, на-нисано: «Ваши исследования хорошо было бы напечатать. Подходящим изданием для этого, думается, будет итальянский журнал «Мемориа делла Сочиетта дельи Спеттроскописти Италиани», выходящий под редакцией Таккини. Статьи принимаются на французском языке. Если хотите, я переведу статью на французский язык и перешлю в редакцию?»

Более чем через полвека Гавриил Адрианович Тихов вспоминал: «Все меня поразило в этом письме: и то, что ответ был послан скоро, и то, с какой внимательностью отнесся Белопольский к начинающему ученому, и та готовность, с которой он согласился помочь напечатать результат моего первого исследования».

С этого, 1897 года до конца дней Аристарха Аполлоновича Белопольского продолжалось знакомство Тихова со знаменитым астрофизиком, перешедшее затем в дружбу ученика и учителя, в дружбу собратьев по профессии. Постоянную доброжелательную помощь, тактичную поддержку, что так нужно при первых самостоятельных шагах, всегда получал Гавриил Адрианович от А. А. Белопольского.

Даже в самые трудные годы – те, что называл ученый своим «смутным временем» (после окончания университета он некоторое время оставался без работы, занимался репетиторством, немного преподавал), – Тихов постоянно ощущал поддержку своего старшего прославленного друга, пока еще знакомого только по письмам.

Но какими заботливыми, сердечными были эти писъма! Когда у Тихова появилась возможность продолжить образование во Франции, Аристарх Аполлонович писал ему: «Ищите за границей больше тем, чем знаний. Вы кончили курс, знаете, где знания сидят, и уже сумеете разыскать их по книгам, но темы для работы нелегко найти. Для этого нужно либо счастье, либо развитие, полученное, между прочим, и из путешествий. Поэтому приглядывайтесь, чем люди занимаются и как они занимаются».

Считая, что напутственных слов для недавнего студента явно недостаточно, Белопольский сопроводил их рекомендательными письмами к известным французским астрономам, с которыми был знаком – или по работам, или лично.

Благодаря письмам своего наставника Тихов был принят сотрудником на Медонскую обсерваторию под Парижем, где работал под руководством прославленного исследователя Солнца академика Жансена. Ученый доверял русскому астроному в работе полностью: сначала, видимо, благодаря авторитетной рекомендации, потом – благодаря успехам самого рекомендуемого.

Однако ни великолепные медонские инструменты, ни доверие своенравного французского академика, ни интереснейшие наблюдения с воздушного шара падающих звезд Леонид, ни фотографирование Солнца на обсерватории на вершине Альп – Монблане – ничто не заслоняло мечты Тихова: работать в Пулкове.

Вернувшись в Россию, он оказался в Пулкове… Но, увы, не штатным сотрудником – не было вакансий. Поэтому только в свой отпуск, в каждый отпуск, который оп получал на два летних месяца, служа до 1906 года «по педагогической части», приезжал Тихов работать в Пулково.

Лишь в сентябре 1906 года сбылась давнишняя мечта Тихова: он был официально зачислен астрономом Пулковской астрономической