Истории о «ненужных» открытиях - Виктор Давыдович Пекелис

Основоположник космонавтики не раз говорил своему молодому другу, как беспокоят его вопросы излучения Солнца, в частности излучения в связи с будущими полетами человека. Какую несут угрозу, откуда ее ждать, как предостеречь отважных звездоплавателей – все это нуждалось в проверке.

Циолковский с увлечением слушал своего земляка, который заинтересованно и страстно объяснял все трудности будущего эксперимента.

Нет никаких приборов, позволяющих регистрировать действие пенетраитного (теперь мы говорим проникающего) излучения на живые организмы…

Научная литература тоже не дает никаких рекомендаций, как их построить…

Вероятно, надо в качестве приборов-датчиков использовать саму живую материю…

Но неизвестно, отзывается ли она вообще на космическую радиацию…

Кроме того, для эксперимента важно строго определить, какие ставпть вопросы. Собствеппо, от точпости их формулировок и зависят в большой степени результаты опытов.

Обсуждение деталей эксперимента вызвало неподдельный интерес Циолковского, он входил во все «мелочи», подмогал советом и действием.

Только благодаря содействию Циолковского Чижевский сумел достать необходимый ему свинец – основной «строительный» материал для опыта.

Наконец было определено главное направление опытов – в тех условиях наиболее доступное и, пожалуй, наиболее надежное: проследить, воздействует ли на живые организмы резкое уменьшение проникающего солнечного излучения.

А чтобы это направление работ осуществить, был построен необычный домик в форме куба из толстых свинцовых плит, которые, по мысли Чижевского, тормозили бы проникновение радиационного излучения, падающего па домик со всех сторон.

Рядом со свинцовой камерой для контрольных опытов построили точно таких же размеров домик, но деревянный, пе защищенный от проникновения радиации, затем со всех сторон прикрыли его толстым, в 75 см, слоем земли.

Над домиками соорудили навес – двускатный, надежный, крытый толем. Он должен был оберегать камеры от дождя и прямых лучей Солнца.

Вскоре домики приняли «новоселов»; и в тот и другой были помещены одинаковые микроорганизмы, и вредные для здоровья человека, и «равнодушные» к нему; кусочки раковых опухолей в питательном растворе тоже заняли здесь место в свое время, так же, как и семена растений. Таким образом, Чижевский как бы помещал свой «подопытный материал» в разные «космические условия»: в домик деревянный – в обычные для Земли, в свинцовый – с пониженной проникающей радиацией.

Через несколько десятилетий Чижевский вспоминал, что и он и Циолковский почему-то нисколько не сомневались в том, что бактерии и семена растений поведут себя в «свинцовом заключении» как-то иначе, нежели па свободе.

Ко времени начала опытов уже были доказательства, что «бактериальное население» Земли чувствительно к изменению солнечной активности. В разных странах ученые время от времени вдруг касались этого вопроса – связи «Солнце – Земля». Англичанин А. Дэглас и русский ученый Ф. М. Шведов исследовали, как влияет образование и количество солнечных пятен на прирост древесины. На срезах деревьев четко прослеживался одиннадцатилетний цикл активности, выраженный более широкими кольцами древесины. Изучали и влияние солнечной активности па рост урожайности. И тоже была выявлена зависимость от активности Солнца так же, как и колебания в интенсивности цветения растений.

А. Л. Чижевский, если можно так сказать, захотел в опыте своими глазами увидеть, как дыхание нашей звезды воспринимается зелеными организмами, непосредственно усваивающими энергию Солнца.

Три месяца длился эксперимент. Три месяца свинцовые стены хранили своих пленников от Солнца. И каков же результат?

Под защитой толстых свинцовых стен заметно ускорился рост и размножение клеток растений и микроорганизмов, даже опухолей. Особенно яркая разница обнаружилась в скорости роста колоний ряда болезнетворных микроорганизмов. Специальный анализ раковых клеток показал, что под свинцовым экраном они растут быстрее, чем без него. Семена культурных растений (например, бобовых) также прорастали энергичнее под свинцовыми стенами.

Хотя условия опыта не позволяли различить, «где, собственно, солнечные, а где другие космические воздействия, но было твердо установлено, что проникающее излучение, идущее из космоса, достигает биосферы! И оно производит подавляющее действие на рост и размножение живых клеток».

И конечно же, у Чижевского зародилась мысль: новые данные надо использовать на пользу людям. В неопубликованных пока материалах ученого сохранилась такая запись: «Пусть наука о звездах послужит еще и человеческой жизни. По первому сигналу астронома, следящего за сложной поверхностью Солнца и увидевшего намеки на извержения, по первому сигналу геофизика или статистика-вычислителя, знающего тайну периодичности этих солнечных бурь, больных с указанными выше болезнями (оп имеет в виду сердечно-сосудистые заболевания. – В. П.) будут вносить в палату, стены которой защитят его жизнь от вредоносных влияний космоса».

Опыты, похожие на эксперименты Чижевского и почти в одно время с ним, ставились в Томске.

Там, в медицинском институте, врач Петр Михайлович Нагорский занимался «курьезной», «никому не нужной» работой. Оп брал, казалось бы, для эксперимента все подряд: головастиков, медуз, клубни картофеля, дафнии, крысят, микроорганизмы. И сажал их за толстые свинцовые стены камер – он их называл биотронами, – прятал от солнечного и космического излучения. Потом, через определенный срок, Нагорский наблюдал, что же с его «зоосадом» получилось.

Хвосты у головастиков росли в «свинцовой тюрьме» быстрее, чем в излюбленных ими тинистых прудах и болотах. Колонии микробов разрастались интенсивнее. Раны, нанесенные рукой Нагорского гидромедузам и прочей «малой живности», затягивались скорее.

Ученый поделился своими наблюдениями с людьми сведущими. Но они довольно определенно назвали эти очевидные факты «пустыми измышлениями», а опыты – никому не нужным занятием.

Словом, повторилась та же история, что и с работами Чижевского: никто не хотел им верить. Очень уж казалось неправдоподобным влияние космических условий на земную жизнь, влияние не всегда благоприятное для живого.

Но до такого вывода надо было пройти длинный и трудный путь исследований, который привел человека к полетам в космос. Ведь прежде человека космическими «путешественниками» были одноклеточные и многоклеточные организмы – простейшие животные и растения.

Но и их не отправляли за пределы Земли без земной подготовки к полетам.

Как только организмы не испытывали, куда только по погружали, чем только не облучали, прежде чем установить, что микроорганизмы самым удивительным образом реагируют на малейшие изменения в облучении.

Значит, будучи на Земле, они «отмечают» колебания космического облучения.

Значит, те далекие опыты, несколько наивные в постановке, очень скромные по масштабам, которые проводили независимо друг от друга Чижевский и Нагорский, не были «пустыми измышлениями».

И тот и другой, даже не знакомые друг с другом, понимали: не по злому умыслу, не по злой воле проходят мимо их работ, а по непониманию, по недостаточности пока у людей знаний, по неподготовленности условий для пх восприятия.

Прошло полвека. Пионеры подобных исследований дожили до рождения космобиологии. Они увидели, что былп