Принц и квакерша - Виктория Холт
Всё сложилось бы иначе, останься Каролина в живых. По утрам он всегда думал о ней; вечера же посвящал графине Ярмут. Она была славной женщиной, и он ничуть не жалел, что привез её из Ганновера. Каролина была бы довольна, убеждал он себя. Она всегда благоволила тем, кто любил меня.
Он взглянул на часы, допил шоколад до последней капли и поднялся, чтобы пройти в кабинет. Было ровно пятнадцать минут восьмого.
Он закрыл за собой дверь, и вдруг голова его пошла кругом. Он протянул руку к бюро, чтобы удержаться на ногах, но не успел — и рухнул на пол.
***
Шредер, услышав шум падения, вбежал в кабинет. Он увидел короля, лежащего на полу; падая, тот ударился головой об угол бюро.
— Ваше Величество, вы слышите меня?
Ответа не последовало. Шредер опустился на колени и вскричал:
— Mein Gott!
Затем он позвал остальных слуг.
— Его Величество… — запинаясь, выговорил он. Короля подняли и перенесли на кровать.
— Зовите врачей! — крикнул Шредер, и в ту же минуту в комнату вбежала леди Ярмут.
— Шредер! Что случилось? Где король? О Боже!
— Его Величеству стало дурно в кабинете, — ответил Шредер. — Я уже послал за докторами.
Леди Ярмут опустилась на колени у кровати, причитая:
— Mein Gott! Mein Gott!
Явившиеся врачи объявили, что королю нужно немедленно пустить кровь — не было сомнений, что его разбил удар. Но когда они попытались это сделать, кровь не пошла.
Шредер знал, что это значит. Король был мертв.
Знал Шредер и свой долг — лорд Бьют заранее наставил его на этот счет. И хотя Шредер преданно служил королю, он не был столь глуп, чтобы ради нынешнего властелина пренебречь хозяевами завтрашнего дня.
Лорд Бьют говорил ему: «Если с королем что-нибудь случится — а ему уже семьдесят седьмой год, так что это вполне вероятно, — принц Уэльский должен узнать об этом первым. Исполнить это — ваша обязанность, Шредер. В случае столь печального события немедленно пошлите весть Его Высочеству, но не пишите: „Король умер“. Напишите, что с ним произошло несчастье… „Несчастье“ будет означать, что он при смерти; „тяжелое несчастье“ — что он скончался».
Приказ был предельно ясен. Столь же ясно человеку проницательному, коим был Шредер, было и то, от кого впредь будут исходить все приказы.
Поэтому, пока доктора суетились у постели, а леди Ярмут стояла на коленях в оцепенении и тревоге, Шредер на первом же подвернувшемся клочке бумаги нацарапал, что с королем произошло тяжелое несчастье, и отправил гонца в Кью с наказом: вручить письмо лично в руки принцу Уэльскому и никому иному.
***
Георг совершал утреннюю конную прогулку в садах Кью, когда заметил скачущего навстречу гонца в королевской ливрее.
Он придержал коня и стал ждать. Сердце его забилось чаще. Он, конечно же, догадывался, в чем дело. Они ждали этого так долго; рано или поздно это должно было случиться. И когда он прочел каракули Шредера — «Ваше Высочество, с королем произошло тяжелое несчастье», — сомнений не осталось.
В те первые секунды Георг ощутил пугающее чувство одиночества. Это бодрое октябрьское утро стало иным, непохожим ни на одно другое в его жизни. Он изменился. Стал иным человеком, не тем, что был вчера. Теперь он был королем.
Он слегка вздрогнул. Он столько раз представлял себе этот миг, но воображение никогда не сравнится с реальностью. Душу его захлестнул вихрь чувств: страх и торжество, гордость и опасение, осознание власти и собственной неготовности к ней.
Но был один человек, в котором он нуждался, и о ком подумал в первую очередь.
Георг велел гонцу возвращаться и, обернувшись к своему груму, произнес:
— Веди лошадей в конюшню. Скажешь, что одна из них захромала. Ты видел гонца от короля. Если тебе дорога твоя служба, не смей говорить об этом ни единой душе.
— Слушаюсь, Ваше Высочество.
Принц спешился и направился к покоям лорда Бьюта. Его светлость как раз завтракал, и, едва увидев Георга, он сразу всё понял.
Бьют поспешно выслал слуг и, опустившись на колено, поцеловал руку Георга.
— Да здравствует король! — вскричал он. — Божье благословение Вашему Величеству!
— И моим первым приказом, милорд, будет требование сдержать слово, данное мне.
— Жизнь моя — к услугам Вашего Величества.
— Теперь, — произнес Георг, — я чувствую себя в силах взойти на престол.
***
Пока новый король и лорд Бьют готовились к отъезду в Лондон, Георгу доставили письмо, написанное рукой его тетки Амелии.
Георг вскрыл его. Письмо официально извещало о кончине её отца; принцесса заклинала Георга как можно скорее прибыть в столицу.
Бьют наблюдал, как его подопечный уверенно и без тени колебания расписался в получении: «Г. Р.». «Король двадцати двух лет от роду, — подумал лорд Бьют. — Такое положение дел могло бы внушать опасения, но только не с Георгом — наивным, податливым Георгом».
— Ваше Величество готовы? — спросил он, когда гонец удалился.
— Едем, — ответил Георг.
В нем определенно чувствовалась новая твердость. Уроки не прошли даром. «Насколько же всё было бы иначе, — промелькнуло в голове у Бьюта, — если бы та невероятная история с квакершей не разрешилась столь удачно». Бьюту стало холодно при одной мысли об этом. Они были на волосок от катастрофы и спаслись в самый последний миг.
По дороге из Кью они обсуждали новое положение дел. Георгу предстояло проявить твердость; его неизбежно окружат люди алчные и честолюбивые, и самым опасным среди них был, разумеется, мистер Питт.
Услышав топот копыт, Бьют выглянул в окно кареты. Он откинулся на сиденье, скорчив гримасу.
— Как я и думал. Времени даром они не теряют. Мистер Питт на пути в Кью.
Великолепный выезд мистера Питта — форейторы в сине-серебряных ливреях, шестерка статных коней — поравнялся с королевской каретой. Мистер Питт вышел из экипажа — безупречно одетый, с аккуратным париком на маленькой голове, с ястребиным взором, прикрытым веками, но всё же мечущим искры.
— К услугам Вашего Величества.
— Вы
