Артима талантов Корелимона - Елена Владимировна Крыжановская

Я сделал шаг вперед. Птица не клювом, как обычно делают дрессированные попугаи, а лапой вытащила откуда-то билетик и протянула мне. Я, не глядя, достал монету, хотел обменять на «билетик счастья», как полагается, но птица сердито встряхнулась, а серая фигура покачала пальцем, мол, денег не надо.

Я взял сложенную много раз бумажку, открыл, прочёл и только успел дочитать, как листок вспыхнул у меня в руках!

— Это волшебство? — тихо спросила Лумери.

— Возможно, фокус. Есть специальные составы, если пропитать ими ткань или бумагу, на воздухе они загорятся. Нужно только держать их где-то плотно закрытыми, прежде чем достать. Но я теперь не думаю, что это был фокус. Когда пепел осыпался с моих пальцев, я оглянулся и обнаружил, что стою один посреди площади. Никого рядом нет, ни толпы, ни странного шарманщика с птицей. Как будто всё приснилось.

— Что там говорилось, в чем твоё счастье?

— «Тебя ждет новая дорога, друзей в артиму собери! Забудь напрасные тревоги, с мечтой живи или умри!» — прочитал Корелимон, точно снова видел эти слова перед глазами.

— «В артиму»? — шевельнулась Лумери. — А как ты понял это слово? Я его раньше никогда не слышала.

— Я тоже. Я искал значение по разным словарям, но не нашёл. Теперь я даже не уверен, было ли именно так написано, уже не проверишь. Может, там было всего лишь: «…друзей по свету собери…», — а я прочёл то, что запало мне в сердце? Но я стал думать, что значит эта «артима», и сразу решил, что это странствующий театр. Но не простой, а дружеская компания, где выступают только те, кому приятно работать вместе. Обычно их так и называют «компании», чтобы отличить от обычной труппы. Но я решил, моя будет совсем особенной.

— Получается, это слово волшебное?

Корелимон пожал плечами:

— Как любое слово, которое для тебя много значит. Наверное я выбрал тот смысл, который был мне близок. Мне нравилось об этом думать, но я не собирался тогда круто менять свою жизнь. Точнее, не решался, думал, поздно начинать всё заново, годы не те… Но эти строчки всколыхнули мои детские мечты. Мне всегда так хотелось сбежать и странствовать с артистами. Но с юности я был привязан к мастерской, зарабатывал деньги для семьи, потом… всё не решался. Весь следующий месяц только и думал, только и читал о разных театральных и цирковых хитростях, вспоминал, что видел сам на ярмарках, и постепенно возможность собрать собственную «артиму», как там было написано, уже не казалась совсем сказкой. Потом случилось кое-что неожиданное, я смог собрать деньги на первое время. Вот и решился.

Знаешь, что я сделал самое первое, как странствующий артист? Купил себе настоящий артистический костюм, вот эту куртку. Я хотел кожаную, неновую, такую, что много странствовала до меня. Казалось, вот надену, и мне перейдет опыт многих приключений и уверенность в своих силах. Но кожаные все такие поцарапанные, я выбрал эту из-за цвета. Она бросается в глаза, правда? Я был уверен, её носил художник, думал, она пахнет краской или скипидаром. Старые вещи иногда пахнут то порошком от моли, то пылью сундука, и трудно избавиться от этой затхлости. Но эта куртка впитала запах солёного ветра, дымок костра, свежесть леса, от нее пахло дальней дорогой.

Я рискнул спросить, меня уверили, что раньше куртка принадлежала знаменитому артисту. В лавке не знали, конечно, зачем он ее продал. Вышел на пенсию? Было совсем плохо с деньгами? Или настолько разбогател, что купил себе что-то поприличнее, а старую одежду отдал за гроши? Но в ней я, правда, почувствовал себя лучше. Отправился в дорогу, так моё предсказание стало сбываться.

— И ты сразу назвал свою компанию артимой. Удобно, когда слово уже есть!

— Удобно, когда оно может означать всё, что угодно, — подхватил Корелимон. — Я не знал, кто пойдет за мной, получится странствующий театр, цирк, пантомима или разные номера — музыкальный дивертисмент. Главное, чтобы там были артисты! Теперь я считаю, что это значит «команда искусств» — арт-тим. И первыми я встретил вас — тебя, Ларча, Мамули, Осю. У нас уж точно маленькая, но команда!

— Здорово! Получается, и в нашей встрече есть что-то волшебное? Ты идешь туда, не знаю, куда, как в сказке? И за тобой следит волшебная птица?

— За мной одним? Вряд ли! За всеми нами! — Корелимон смеялся, держа руку на сердце. — А за тобой особенно! Ты ведь должна стать этой… не знаю, кем, но большой шишкой! Возможно, мы связаны так, что я всего лишь должен помочь тебе выбиться в люди?

— А я должна помочь Мамули! Она ведь заколдованная принцесса! — развеселилась Лумери. — Ося, наверное — принц, а Ларч — большой артист, это сразу видно! Мы прославимся на весь мир! Один вопрос — кто первым станет самым знаменитым? Как думаешь?

— Иа-иа! — по-ослиному расхохотался Ося, намекая, что все они — только его сопровождают, а он здесь настоящая «звезда».

— Р-гав! — спросонок буркнул Ларч и снова опустил голову на лапы. Пёс рассердился, что ему мешают спать. Шумят, смеются, возмутительно!

Кошка снова обняла его лапками и мерно лизала шоколадно-бархатное ухо, при этом Мамули громко мурлыкала, словно пела другу колыбельную.

— Жаль, нельзя показать зрителям, как эта парочка общается между собой. Такого они на представлении не увидят, — вздохнул Корелимон. — И почему мы не спросили хозяина ослов, возможно, об этом ослёнке тоже было интересное предсказание?

— Уверена, что было! Оно бывает обо всех, — откликнулась Лумери. — Только не все об этом знают.

— Ты в самом деле умница, Большая Шишка! Даже представить не могу, как же я раньше обходился без твоих мудрых мыслей?

— Скучно тебе, наверное, жилось? — ехидно парировала Лумери.

— И не напоминай, кошмарно! Теперь мы — вольные пташки! Куда хотим, туда летим! О, глянь-ка, внизу селение. Это должно быть Санамаро, место нашей великой премьеры!

Они остановились на холме и смотрели в долину, на луга, поля, сады, реку, далекую водяную мельницу и два десятка крестьянских хозяйств, щедро разбросанных в долине, точно орехи в пироге. Первая публика, которую им предстоит покорить, живёт там и пока не подозревает,