Артима талантов Корелимона - Елена Владимировна Крыжановская

Корелимон сыграл эффектную концовку мелодии, резкую, как боевой клич. И пальцами изобразил тревожный барабанный бой. За это время Лумери распрягла Осю, пустила его пастись на лужайке, развернула повозку фигурной спинкой к зрителям. Мамули спокойно сидела на подушке, словно не обращая внимания на шумный круг людей. Но поводок на всякий случай был закреплен так, чтобы кошка могла спрятаться под тележку, но не сбежать дальше.

Лумери незаметно отцепила браслеты с лентами с запястий, оставила их развиваться по бокам тележки, Корелимон тем временем очертил темным порошком небольшой круг, метра два в диаметре. Он с гиталеле стоял внутри и заиграл вступление песенки. Лумери переступила границу круга и запела:

— На улице Весенней, на чердаке в углу, жила-была девчонка, красивей всех вокруг…

Жители селения с интересом переглядывались. Песня, усиленная акустической воронкой, звучала необычно. Голос словно лился с высоты, накрывая всех зрителей музыкальным куполом. Лумери тоже отметила, как странно слышится ее голос, будто со стороны. Он улетает и возвращается другим, не чужим, но таким сильным, гибким, звонким, и главное, послушным малейшему изменению. Лумери играла со своим голосом, настраивала его, как многострунный инструмент, объезжала, как дикого коня. И под конец песни уже сроднилась со своим новым звучанием. И выдала от всей души:

— Но ярче с каждым годом на сером фоне стен…

И когда она пела повтор: «Сияет, сияет…» — Лумери оглянулась и незаметно подозвала Ларча. Пёс сидел возле тележки, внимательно следя за Осей, Мамули и зрителями. Действительно, казалось, он всех считает, как пошутил Корелимон.

Ларч подбежал, Лумери подняла его на задние лапы и они стали кружиться в вальсе. Корелимон играл, украшая простой аккомпанемент песенки мелодичными переборами, и тоже вслушивался в новое звучание струн гиталеле. Уличная песенка заполнила весь луг и улетела далеко за границу круга зрителей. Её слышали в домах и в полях селения все, кто ещё не присоединился к представлению.

В конце первого номера Лумери одарила всех зрителей улыбками и реверансами, не боясь переборщить. Ей хлопали. Орлиным взором Лумери заметила, что некоторые руки уже потянулись к монеткам.

— Нет-нет, ещё рано платить за удовольствие! Наше представление далеко не окончено! Если вам понравилось начало, не расходитесь, сейчас вы увидите в действии знаменитую Ореховую карусель! Не приглашаю никого из вас прокатиться на ней, и скоро вы поймете, почему! — Лумери загадочно рассмеялась. Погладила по ушам Ларча, метнулась к тележке, и принесла Корелимону палку, украшенную лентами.

— Бесстрашная Лумери и Ларч Умнейший готовы? Но как же без музыки? Я попрошу всех, кто умеет щелкать пальцами, поддержать наше выступление, вот так… — Корелимон задал ритм щелчками, сдвинул ремень гиталеле за спину, освободив руки, и завертел палкой бешеную фехтовальную мельницу. — Прошу прощения, забыл предупредить! — загремел над лужайкой его голос, — это опасный номер не для слабонервных! Кто боится, закройте глаза и не смотрите!

От этих слов глаза всех, кто смотрел на ореховую палку с опаской, сами собой расширились, и никакая сила не могла их закрыть. Другие бодро посмеивались, не зная, на самом деле, чего ждать — такого номера они раньше не видели. Все волновались, стараясь не пропустить ни одной подробности интересного зрелища, но при этом не забывали сами держать ритм. Весь луг трещал, словно десятки аистов щелкали клювами.

Ленты на концах вращающейся «карусели» не давали толком уследить за ее движением. Корелимон легко раскручивал палку, обводя со всех сторон неподвижную Лумери, сидящего смирно Ларча, и всем казалось, он вот-вот заденет девочку или собаку.

— Ах! — люди не ожидали, не уловили момент, когда Ларч первый раз прыгнул, им показалось, пёс еле увернулся от удара. Но следом через свой конец «карусели» кувыркнулась Лумери. Зрители поняли, что это трюк — так и задумано! Приоткрыв рты, все мальчишки Санамаро с завистью смотрели за прыжками Бесстрашной Лумери.

После десятка стремительных каскадов, Корелимон остановил Ореховую карусель и поклонился. Лумери сделала нарочито плавный реверанс, стараясь восстановить дыхание. Ей сейчас снова петь! Долго ли будут хлопать зрители?

— Нет ли среди вас желающих проверить свою смелость и ловкость? — бросил вызов в толпу Корелимон. Толкаясь и смущаясь, двое мальчишек рискнули выйти в круг к артистам. Сперва Корелимон велел им стоять совершенно неподвижно, если не хотят попасть под палку. Расставив смельчаков в нескольких шагах друг от друга, он снова запустил «карусель». Концы орехового шеста летали в опасной близости от плеч и голов мальчишек, ленты иногда задевали их, вызывая охи-ахи кумушек в толпе. Но всё обошлось. Корелимон торжественно пожал руки обоим смельчакам, спросил их имена и громко прославил их отвагу. В награду позволил им погладить Ларча.

Оба сияли, как начищенные медные таврики. Зрители снисходительно похлопали. Слышались одобрительные выкрики. Один доброволец был рад сбежать обратно под прикрытие односельчан, но второй парень чуть постарше, лет тринадцати, хотел и дальше испытать себя на карусели.

— Уверен? — Корелимон медленно, как показалось зрителям и смельчаку — угрожающе прочертил ореховым шестом плавную широкую мельницу.

Юный санамарец кивнул, нервно облизал губы и напружинился, чтобы прыгать.

— Пожалей не его, но его почтенных родителей или тех, на кого он работает! — насмешливо вмешалась Лумери. — Зачем им фиолетовый, как спелая слива, ребенок? Попробуйте сперва медленно, а потом всё быстрее, до того темпа, как прыгали мы с Ларчем. Можешь не кувыркаться, ещё шею сломаешь! Просто перепрыгивай или приседай, когда шест идет слишком высоко. Эй, если почувствуешь, что не успеваешь уворачиваться от карусели, крикни «стоп»! Понял?

Если бы Лумери пришла ему на помощь и стала заступаться другим тоном, показав страх за него, или сам Великий Вращатель предложил снисхождение, мальчишка бы точно отказался из глупой гордости. Но так он принял правила, моргнул, и снова приготовился к прыжкам.

Корелимон снова стал щелкать пальцами, на этот раз чуть медленнее. Этот счет подхватили в толпе. В таком ритме и завертелась Ореховая карусель.

Смельчак успешно прыгал или пригибался, почти пряча голову в колени, когда шест свистел над ним. Вращение и счет всё ускорялись. Никто не был уверен до конца, это чудесная ловкость мальчишки или искусство Вращателя оберегает рёбра и колени добровольца от близкого знакомства с палкой? В любом случае, смельчак скоро раскраснелся и тяжело дышал. Лумери тем