Артима талантов Корелимона - Елена Владимировна Крыжановская

— Где?

— Это как артель, компания артистов. Давай, посмотрим на твоего Мёдона, послушаем тебя и шарманку, а там решим, что делать.

Глава 3

.

«Пивная кружка» на главной площади оказалась не самым почтенным, но очень популярным заведением. Даже в рабочий полдень там потягивали хмельной мёд, светлый эль и пиво немало бедняков. Безработных, отдыхающих после или перед сменой, и господа свободных профессий. Как молодой, бесцветный, но с очень помятым красным лицом парень, которого девочка представила как Мёдона.

— Эй, очнись! Открывай ящик, крути ручку! Господин желает послушать, как я пою! — девочка бесцеремонно растолкала пьяницу, оторвав его от почти пустой кружки.

— Это ты, Мери-Лу? — туманно выражение маленьких глазок не позволяло точно угадать, узнал он помощницу или принял ее за кого-то другого. Но малышка продолжала взбадривать Мёдона острыми кулачками и наконец добилась осмысленного диалога: — Да кому может нравиться твой комариный писк? От него только голова болит! Отвяжись! У меня осталось ещё на донышке… Э, куда… отдай пиво, малявка!

— Сыграешь, отдам! — девчонка подняла кружку повыше и обернулась к своим спутникам. — Видите, господин, с кем я работаю? Если это можно так назвать. Мы могли бы собирать втрое больше, но в самое ходовое время Мёдон напивается и лыка не вяжет, а для меня шарманка слишком тяжелая. Понимаете, я не могу доверить её мальчишкам, украдут!

— Понятно, — посочувствовал Корелимон. — Как же, господин Мёдон, сыграете сами или придется позаимствовать ваш инструмент для одного эксперимента?

— А заплатишь? — подозрительно уставился на него пьяница.

— Господин заплатит, если ему понравится! — заступилась за нового знакомого маленькая певица, защищая его от вымогательств.

— Сколько вы хотите, чтобы встать и выполнить просьбу сударыни? — уточнил мужчина в синей куртке. Услышав цену «двадцать медных тавриков», кивнул: — Деньги дам в любом случае. Выйдем? Или прямо здесь?

— Ты человек! — воспрянул Мёдон, услышав звон медных монеток. — А, может, ну ее, малявку, сядем, выпьем по кружечке, а? Ладно-ладно, уговор есть уговор. Ребята, я не прощаюсь! — Он одним духом осушил остаток пива, подхватил на плечо ремень музыкального ящика и, пошатываясь, но довольно бодро пробрался между столиками к выходу на площадь. Мёдона явно вдохновляло обещание немалой суммы за пару минут работы. Десять кружек! Шутка ли…

* * *

Утвердив между булыжниками мостовой раздвижную, как на этюднике художника, ножку шарманки, откинув крышку и воткнув сбоку ручку, пьяница пригладил белесую шевелюру, настраиваясь на искусство. Устремил вдохновенно-мечтательный взор поверх прохожих и карет, ткнул первую кнопку и мерно завертел ручку, извлекая простенький икающий вальс.

Девочка расправила серую юбку с несколькими разноцветными заплатками, пришитыми, явно для оживления костюма, и запела, старательно выводя мелодию уличной песенки. Если вслушаться в слова или увидеть их написанными, всегда кажется, что рифмовал эти любовные истории малограмотный старик для пересказа детям. Исключительно наивные обороты поэзии, примитивное содержание. Но искренность чистого детского голоса трогала до слёз.

Песенка краем цепляла прохожих, радуя знакомым мотивом. А кому-то западала прямо в душу. По крайней мере, Ларч слушал зачаровано. Сидя на мостовой, пёс не сводил глаз с певицы. Мамули спокойно умывалась белой лапкой. Склонив голову набок, Корелимон сохранял непроницаемое выражение на лице, обдумывая серьезный шаг.

Девочка чуть пританцовывала на месте, придерживая края юбки, и пела, явно представляя себя на месте главной героини:

На улице Весенней, на чердаке в углу

Жила-была девчонка, краси́вей всех вокруг.

КрасИвей, красИвей, красИвей всех вокруг!

Представьте! Красивей, красивей всех вокруг!

Хоть платье всё в заплатах и стары башмаки,

Но волосы, как солнце, а глазки, как лучи.

Сияют, сияют, сияют, как лучи!

Представьте! Сияют! Сияют, как лучи!

Любил ее и пекарь, и местный трубочист,

И даже полицмейстер просил ее руки!

Представьте! Полицмейстер просил ее руки!

Но всех милей был маляр, художник в глубине,

Нарисовал сердечко кистями на стене.

Красивое сердечко на серенькой стене.

Сердечко, сердечко, кистями на стене!

Давно уж их не сыщешь, уехали вдвоем,

Чердак остался нищим, с пустым своим углом.

Представьте! Весь город с совсем пустым углом.

Весь город остался с пустым своим углом!

Но ярче с каждым годом на сером фоне стен

Влюбленное сердечко заметней стало всем.

Сияет, сияет, нам всем, нам всем, нам всем!

Представьте! Сияет! Для всех, для всех, для всех!

Внутренность музыкального ящика вздыхала и заикалась на высоких нотах, словно шарманка тоже была не против пропустить стаканчик для вдохновения, но ей не налили. Вокруг стали собирать люди. Богатенькая парочка — он во фраке, девица — с кружевным зонтиком и в модной шляпке, несколько прохожих в рабочих куртках приостановились, слушая старую песенку. Когда девочка закончила петь, она поклонилась, сделав хорошенький реверанс, с полным сознанием важности своего выступления.

Ларч одобрительно гавкнул, что можно было понять как: «Ещё!», «Бис!» люди засмеялись и зааплодировали.

Корелимон демонстративно подал девочке монеты — оговоренную ранее сумму. Медные таврики исчезли в кармашке, певица снова сделала реверанс. Богатый франт тоже полез за кошельком, но дал один серебряный таврик — вполовину меньше.

В Мёдоне проснулся азарт, он завертел ручку на второй клавише. Помощница мигом сообразила, что представление продолжается и запела весёлую песенку про дождик, который мечтает собрать оркестр. Он барабанит в лужах, на стекле, по водосточным трубам и по крышам. Но из одних барабанов оркестра не бывает. Ему бы скрипку, или хотя бы гармошку для пары…

Ларч так проникся, что даже поскуливал в такт песенке. Люди смеялись, глядя, как слушает собака. И удивлялись, что кошка сидит рядом и не боится огромного пса. Можно было продолжать. Урожай мелких монет подрастал после каждой песенки, а на три простых аккомпанемента шарманки их написано за века великое множество. Судя по лицу девчонки, она знает их все.

Корелимон очень пристально наблюдал, как держится маленькая уличная певица. Нельзя обмануться, ей нравится выступать, она готова исполнять и учить всё новые музыкальные истории и танцевальные па, но Мёдон… После третьей песенки он счел банк полным и заторопился обратно в «Пивную кружку». Певица не могла скрыть разочарование нерадивостью своего напарника. Тонкие брови хмурились, челюсти сводило от ярости. Но при этом девчонка старательно улыбалась, грациозно делала реверансы и благодарила «почтеннейшую публику» за каждую монетку.

* * *

— Давай денежки, как обещал, — потребовал Мёдон. — У малявки Мери-Лу не допросишься! Что к ней