Артима талантов Корелимона - Елена Владимировна Крыжановская

— Враньё! Что-то я не помню, чтобы ты давал деньги маме, — язвительно вставила девчонка. — Брал — это было!

— Сама ты врёшь, я каждую неделю даю ей на хозяйство… что-нибудь. Что есть. Если что есть… Петь нужно лучше! Не позорься перед добрым господином, отдай двадцать монет.

— Чтобы ты пропил? Нетушки! — отрезала Мери-Лу. — Это наш долг за две недели и моя доля!

— Любезный, а сколько стоит шарманка? — небрежно спросил Корелимон.

— Эх, — безнадежно махнул рукой Мёдон, отворачиваясь, чтобы скрыть кислое выражение глубокой досады. — Для доброго человека ничего не жаль, но понимаешь, она ведь не моя! В аренду взята у одного хмыря, в лавке на углу. У него всякие инструменты есть. Иначе бы…

— Отлично понимаю, — подмигнул Корелимон. — Иначе давно пропил бы ее, так?

— Ох, так… А тут ведь нельзя, отчетность, понимаешь! Плачу за этот проклятый ящик по два таврика в день. А неделю это… сколько же это… прорва денег! А где взять?

— В неделю выходит пятнадцать тавриков, — строго сказала Мери-Лу. — Это неправильно, должно быть четырнадцать. Но хозяин шарманки говорит, что это ночные проценты, за то, что мы можем крутить ее целые сутки, ночью тоже. А Мёдон хорошо если дня три поработает, и вечером, в самое лучшее время напивается и не хочет стоять на площади! А я должна собирать плату, чтобы он не пропил!

— Ещё бы, такие огромные деньжищи! Легко ли собрать? Большая кружка стоит пару! — возмутился Мёдон.

— Ладно, — признав, что у Мёдона и его помощницы совершенно разные счета, Корелимон отсчитал ещё двадцать медяков лично для пьяницы. — А что твоя мама? Как она его терпит?

— Мама, вообще-то, зарабатывает стиркой, если не пьёт сама, — поморщилась Мери-Лу. — Раньше она хорошо гладила и стирала тонкое бельё, но больше её не дают такие заказы, когда она по рассеянности сожгла несколько дорогих вещей утюгом… Так вы меня возьмете в свою артель?

— Артиму, — поправил Корелимон. — Поёшь ты хорошо, ничего не скажешь. Но хватит ли мне денег на такое сокровище? Эй, господин Мёдон, за какую сумму вы готовы отпустить со мной свою помощницу в турне на полгода? Я собираю странствующих артистов, тоже хочу давать представления. Так, сколько?

— А чего только на полгода? — пьяно удивился Мёдон. — Бери насовсем! Я только и мечтаю от нее избавиться! Это же маленький персональный тюремщик, а не девчонка! Ты ещё пожалеешь, что взял ее!

— Возможно. Но у меня хватит денег только на полгода. После этого срока, я полагаю, Мери-Лу сможет вернуться домой, или, если пожелает, сможет сама заплатить за продление нашего контракта. Ты хорошо знаешь свой домашний адрес? — спросил глава артимы у Мери-Лу. Та уверенно кивнула. — Не пожалеешь, что ушла из дома неведомо куда? Я ведь не знаю, где мы будем завтра.

— Не пожалею! Где угодно мне будет лучше, чем с ними! — горячо заверила маленькая певица. — Возьмите меня, пожалуйста, с собой, выступать!

— Хорошо, — в раздумье Корелимон потирал место против сердца под курткой, даже не замечая такой привычки. — Господин Мёдон, вы задерживаете нас. Ваша цена?

— Золотой, — с надменным видом, закинув ногу на ногу и покачиваясь на хлипком стуле, изрёк пьяница. Он считал это баснословной суммой, хорошим началом торговли. Но, не увидев шока в глазах нанимателя, слегка растерялся и поспешно исправил: — И… или два! Да, пожалуй, два золотых!

— Ты действительно хочешь избавиться от меня или издеваешься? — возмутилась девчонка. Она считала, что такие деньги никто за нее не заплатит.

Весь кабак с интересом следил за торгом. И десяток глоток ахнули, когда явно не самый богатый мужчина в синей куртке молча согласился на цену Мёдона. Спокойно выложил перед ним на стол двадцать серебряных тавров, равных двум золотым.

— Возьмешь так? Или положить деньги на твой счет в банке? — иронично уточнил Корелимон. — Всё равно пропьешь, так хотя бы у бармена они будут сохраннее.

— Нет! Возьму! — Мёдон мгновенно вскинулся, качнулся к столу, сделал резкий бросок рукой, пытаясь схватить деньги. Стул не выдержал манёвра, деревянные ножки подкосились, молодой пьяница с грохотом рухнул под стол. Общий хохот совершенно отбил Мёдону желание устраивать гусарские пирушки с широким жестом: «Пиво всем за мой счет!» Он выполз из-под стола, хмуро сгрёб деньги, прихватил шарманку и снова двинулся на площадь. Шел менее уверенно, чем в прошлый раз, предвидя быстрое возвращение. Теперь Мёдон задумчиво пошатывался, прикидывая, как лучше распределить нежданное богатство.

Невольно Корелимону и всем его спутникам оказалось по пути с Мёдоном. Пьяница не сразу заметил их компанию. Заметив, даже не подумал, что они хотят натравить на него пса, отнять деньги… Искоса глянул на девчонку:

— Веди себя хорошо, Мери-Лу. Слушайся во всём этого господина, чтобы он не вернул тебя раньше срока и не потребовал назад деньги. Ты ведь не подведешь меня?

— Да уж не сомневайся, я постараюсь сделать так, чтобы меня не выгнали! — хмыкнула девчонка. — Что матери скажешь?

— Что ты нашла работу. Луиза — женщина умная, она только обрадуется. Тебе уже девять, пора вылетать из родного гнезда и зарабатывать самой.

— Ну-ну. Передай от меня привет. Если я правда что-нибудь заработаю, то вам не пришлю, не ждите. Я могу сделать так, чтобы деньги получила на почте только мама, а ты до них не добрался. Только она ведь всё равно спустит их на тебя. Так что — не ждите! — жестко предупредила Мери-Лу. На перекрестке она остановилась: — Улица Горелуковая, тебе налево.

* * *

Проводив Мёдона внимательным взглядом, девчонка с облегчением вздохнула.

— Избавились! Нам — прямо. Или у вас уже совсем нет денег на шарманку? Так у меня есть! — она похлопала себя по звенящему медью кармашку и укоризненно покачала головой, как старшая: — Разве так можно? Никто не платит столько золота глупым пьяницам! Пяти серебряных тавров ему хватило бы за год! А если бы он сказал — десять золотых, что тогда? Мёдон может и не такое ляпнуть! Разве у вас есть столько денег?

— А что, братец Ларч, повезло нам с женской половиной нашей артимы? — весело спросил Корелимон. — Хозяйственные барышни нам достались!