Мерцающий остров - Елена Владимировна Крыжановская
— Навряд ли, — кисло поморщился пленник. — Как человек с воображением, я как представлю своё согласие и твою радость, так сразу жить не хочется. Пожалуй, нет.
— Подумай хорошенько, пока можешь.
— И правда, нелёгкий выбор, — Верен театрально изобразил раздумья. — Думаю, я всё-таки не соглашусь. Во всяком случае, не так сразу.
— Ты мстишь себе за что-то? Или тебе нравятся мучения?
— Они нравятся тебе. Но ты слишком привык полагаться на слова, играть страхом своих жертв. Со мной этот номер не пройдёт. Поищи другие способы убеждения.
— Думаешь, ты уже очень скоро не пожалеешь о своём выборе? — недоверчиво сузил глаза Фанбран. Верен равнодушно качнул головой к плечу:
— Кто знает. Хоть попробуем. Я-то не рыцарь, но ты… хм! В общем, я не могу уступить без боя, уж извини. Разве ты сам не стал бы презирать меня за слишком легкую победу? Ты так давно мечтал поквитаться со своим убийцей. Так начинай, чего ты ждёшь?
— Зачем напрасно тратить силы? Пытки довольно изнурительны. По крайней мере, я тебе обещаю именно такие. Чего ты добиваешься?
— Это испытание для обеих сторон. Хочу узнать тебя поближе, найти слабые места, — невозмутимо сказал пленник. Заместитель главы тайной полиции настолько не ожидал подобной наглости, что его левый глаз сверкнул алой искрой. Верен усмехнулся, словно только того и ждал. И вызывающе добавил:
— Возможно, будь здесь твоя матушка, у нее было бы больше шансов убедить меня «по-хорошему». Но тебе этого не дано…
Фанбран настороженно остановился. Шагнул вперед и придвинулся близко-близко к лицу пленника, рискуя, что тот может схватить его или даже укусить:
— Что ты имел в виду?
— Нужны объяснения? — хрипло удивился Верен. И даже не сдержал улыбки, тоже рискуя нарваться на удар.
— Я понял, что ты пытался оскорбить меня, намёком на моё происхождение. Но что ты на самом деле хотел этим сказать?
— Красноречие — известная фамильная черта драконов, — спокойно ответил пленник. — Кажется, тебе оно перешло не от отца, хоть для господина министра привычны выступления, но… нет. Я предположил, что твоя мать была бы сейчас более убедительна, она ведь — не наполовину, у неё дополнительная сила убеждения.
— У меня для тебя тоже найдутся не только слова, — ласково прошипел Фанбран, действительно задетый упоминанием своего драконьего бессилия. — Я не умею облачаться в шкуру и у меня нет стальных когтей… как жаль! — Он сделал угрожающий жест, целя в глаза врагу. — Но в крепости есть мастера высокого класса, и есть средства… довольно новые и необычные. Здесь много внутренних изобретений.
— Прекрасно, — сын дороги сглотнул и закрыл глаза, прислонясь затылком к стене. — Скорей бы уж…
— Ты в самом деле предпочитаешь пытки? — полудракон красиво приподнял бровь, но Верен не оценил эту игру, он не видел лица врага. — И снова, умоляю, скажи правду. Я ведь не спрашиваю у тебя имён твоих сообщников или место, где их можно найти… Ничего такого, за что ты готов держаться зубами, что можно вырвать только с кровью. Просто ответь, почему?
— В беседе с палачом, я смогу больше не разговаривать с тобой, — с усилием проговорил Верен, еле сдерживая кашель. — И даже не обязан слушать. Я лишь выбираю пытку, которую мне проще выдержать…
— Ну-ну, посмотрим, что ты запоёшь через часок, Бард, — зловеще усмехнулся Фанбран. — Сам напросился. Разумеется, я никуда не уйду… и не заткнусь, если ты об этом мечтаешь.
— Мне наплевать, скоро я тебя не услышу. Вернее, как бы ты ни старался, это будет уже очень издалека…
Полудракон с огромной злостью сжал кулак, сдерживаясь, чтобы не врезать изо всех сил по губам пленника. Сейчас это было бы равносильно проигрышу. Резко развернувшись, он процокал каблуками до двери, вызвал стражу и распорядился прислать команду лучших палачей.
— Не одного мастера с помощниками? — не поверил стражник.
— Троих, не меньше! — рявкнул Фанбран. — Немедленно! И пусть захватят что-нибудь интересное из новейших разработок. Моя личная просьба.
— Слушаюсь, господин тайный советник, — стражник поспешил исполнять приказ.
Враг с пристальным интересом всматривался издали в лицо Верена. И не мог заметить ни малейшей реакции. Лицо пленника в подвальном освещении казалось бледным, но отрешенным, как у спящего. Он словно был душой где-то не здесь. Фанбран придвинул кресло и уселся, закинув ногу на ногу, с удобством ожидая появления на сцене иных средств убеждения. Молчал, наблюдая за пленником, внутренне медленно закипая. Примерно через минуту до него дошло, что эту краткую передышку, эти тишину и покой до начала новой пытки враг у него коварно выиграл. Возможно, его хитрый расчет простирается и дальше? Что ж… посмотрим, за кем сегодня будет окончательная победа!
63
Пока Аванта гадала, что происходило в крепости почти весь этот день и ночь, Бабочка тоже сидела в своей каморке без сна. Она заказала принадлежности для письма и старательно рисовала квадратную таблицу на шесть ячеек.
Написала сверху: Сердце — проводник — карта — ключ — шифр — жертва.
И сбоку: Аванта — Верен — Сильф — Бабочка — Медлис — Шакли.
Как ей казалось, первую позицию, кто кем был в самом начале, они уже выяснили.
В первой строке против имени Аванты она поставила сердечко. Именно чувства Аванты вели остальных к острову. Возле Верена поставила стрелку, указатель пути. Именно он свёл Аванту и вертолова, значит, в этот момент Верен сам был проводником. Сильфа она отметила трилистником, заключенным в квадрат. Карта, как игральная, гадальная, так и путеводная. У него вначале была гадальная карта, а не карта местности. Аванта знала, куда идёт. Себя в первую встречу Бабочка не совсем понятно отметила ключом. Возможно, потому, что она открыла замкнутый круг их компании, когда присоединилась. Она могла в тот момент быть и жертвой, но эта
