Мерцающий остров - Елена Владимировна Крыжановская

— Вертолов знает лучше, — осторожно сказал опальный учёный, видя, что дочь вот-вот заплачет. — Ему подвластны знаки. Раз Сильф сказал…

— Он так считает не как вертолов, а как упрямец, — буркнул Шакли.

— Хоть намекните, в чём главная опасность? — взмолился Гантар. — Если нам лучше не входить в башню сейчас…

— Нет, с этим всё нормально. План в силе, — заверил вертолов.

— Хуже всего, что мы не можем изменить свои роли! — трагически воскликнула Бабочка. — До сих пор всё сбывалось!

— Потому, что мы не знали, чего ждать, — предположил Верен. — И… никто из вас не скажет этого вслух, но до сих пор всё оборачивалось к лучшему, верно?

— Не говори так, пожалуйста, — страдальчески прошептала Аванта. — Ты был жертвой в предпоследнем круге и тебе мало?

— А ставки, похоже, всё растут и растут, — проворчал Шакли. — Хотел бы я ошибиться.

— Нам туда, — Сильф кивком указал на мраморную стену и украшенную медными цветами тяжелую фигурную дверь. В резьбе вокруг двери, среди виноградной лозы наверху четко виднелась двойка. — Я пойду вторым. Профессор, сможете открыть?

— Силы не те, — печально вздохнул Гантар. — Нужна помощь крепких рук.

— Не я, — сразу предупредил Сильф. — И тележку придётся бросить сразу за дверью. Аэндора меня убьёт… вот всё и сбудется.

Шакли шагнул вперёд, толкнул дверь. Потом надавил обеими руками. Тяжёлая пружина загудела, дверь медленно поддалась внутрь. Шакли держал её, пока все не прошли. Они разобрали багаж, каждый взял на плечо походную сумку с одеждой и одеялом, котелки и чайник тоже не бросили. Тележку вкатили внутрь. В какой-то момент, открывшись шире, дверь стала лёгкой. Шакал рискнул отпустить и проскочил, дверь плавно закрылась.

Впереди изгибалась мраморная винтовая лестница. Гантар первым, налегке, держа наготове «спящий» сейчас веер смерти, шагал по мраморным ступеням. Которые думал пройти последний раз в жизни в день суда. В стенах вдоль лестницы белело множество закрытых дверей. Удивлял слишком свежий и слегка разреженный, как в горах воздух. Словно вместо дверей огромные настежь раскрытые окна, но за ними не город, а горный простор.

— Идите осторожно, тихо, не спешите. Почаще отдыхайте, — предупредил профессор. — Лестница будет казаться бесконечной.

— Нам бы поторопиться, — спокойно подал голос Сильф. — Магистра только что нашли. Приводят в чувство.

— Погоня скоро будет здесь? — дёрнулась Бабочка.

— Не так скоро, — тяжело дыша, заверил Гантар. — Пока он вспомнит, куда я собирался, пока стража сбегает за помощью, пока доберется до нашей галереи. Из пятёрки сюда путь неблизкий.

— Разве они не могут ворваться в ближайшую к ним дверь и передать тревогу всем патрулям? — Верен тоже задыхался на плавном подъёме.

— Так вы не знаете… Белая башня это шесть разных башен, они совмещены в одну только внешне. На самом деле они находятся на разных гранях, в разных мирах. Нельзя пройти сюда в любую дверь, кроме второй.

— Мы были в библиотеке, — вспомнила Аванта. — Там нам казалось, что вокруг неё прекрасный сад и светит солнце.

— Так и есть. Всегда открыта только нижняя библиотека, городской зал. Но всю четвёртую башню от подвалов до верхушки занимает научная библиотека. Сотни залов, редчайшие книжные сокровища… — Гантар мечтательно вздохнул, прощаясь с каждой книгой. — Шестая башня полностью отдана под архив. Все юридические документы, исторические хроники, переписи, всё там, и еле помещается. По чёрной кованой лестнице в первой университетской башне водят туристов. Но им никогда не попасть на эти ступени.

— Так значит, в первой башне наверху нет перехода? — сообразил Шакли. — Он только здесь? А что это, вокруг, там за дверьми?

— Обсерватория. Это астрономическая башня. Тут изучают небеса, потоки времени, погоду, сверяют звёздные карты… За каждой дверью трудятся помощники звездочётов. Самих звёздных магистров у нас только двое. А наверху, в шестигранной пирамиде, все главные приборы. Телескоп, хронометр… И переход там же.

— Почему наверху башни нет окон или площадки, папа? Как же наблюдать за небом?

— Верхняя шестигранная пирамида — сплошное окно, дитя моё. Она прозрачна изнутри. А внешне мы видим блеск её зеркальных стёкол. Потому башня издали сияет, как маяк, маня путешественников. Мы попросту зовём её «фонарь». Думаю, там сейчас ночь и под звёздами полно народу. Работают.

— Уже ночь? Как? — удивилась Бабочка.

— Время здесь идёт по своим законам. В обсерватории то время суток, которое сейчас нужно астрономам. Нам бы успеть подняться до «экватора» — так называли мои студенты единственную площадку, где можно отдохнуть и включить сигнализацию. Как услышим, что погоня ломится сквозь защитный барьер, будем готовиться к серьезной обороне.

Шакли чутко повёл глазами и прислушался. Пока всё тихо.

— Профессор Гантар, — осторожно поинтересовался игрок. — А если вдруг придётся… Вы сможете пустить в ход веер смерти против своих бывших коллег? Или против тайной полиции? Хотя, насколько я понял, эта штука не знает прицельных жертв, погибнут все, кого заденет?

— Увы, она работает именно так. Останутся одни голые стены и двери — скелет второй башни. Но стены призрачны, так что уцелеют все те, кто за дверьми.

Смогу ли я?.. Сам постоянно задаю себе этот вопрос, молодой человек. Мне очень не хотелось бы… Но, кажется, смогу. Постараюсь уговорить их не проверять предел моей решимости. Надеюсь, они поймут меня правильно. Гвардия не вникает в тонкости наших изобретений, но в погоне, безусловно, будут и магистры. Они наслышаны про веер смерти. Громкий скандал был, когда эта проклятая игрушка пропала.

— Дыши ровнее, отец, — попросила Аванта. — Хватит лекций. Ты вот-вот свалишься, даже не сможешь удержать в руках свою сверхмощную «игрушку». Придется ее кому-то передать. И это буду я! Уж я испепелю любого, кто встанет между нами и выходом на свободу.

— Я тебе верю, — тихо усмехнулся Верен. — Только не доказывай делом.

Аванта непримиримо хмыкнула и тащила его по лестнице вверх, параллельно переживая за отца, еле идущего от слабости. Между ними, позади Гантара, тихо шёл Сильф. Так тихо, словно сам стал своей свободной