Школа плоти - Юкио Мисима
Судзуко и Таэко рассмеялись, но при этом едва сдержались, чтобы не сказать подруге, что эта история доказывает не столько глупость молодого человека, сколько его насмешку над бедной Нобуко. Обе были почти уверены, что речь о молодом пианисте из бара, куда они часто ходили втроем. Такой вполне мог сказать подобное.
Судзуко завела разговор о своем ресторане – в основном жаловалась, что приходится закрываться очень поздно из-за мужчин среднего возраста, которые приходят посреди ночи в компании девушек из бара.
– Мужчины, которые позволяют женщинам себя обманывать, всегда носят слишком широкие брюки. Вам не кажется странным, что в наше время ценность мужчины измеряется шириной его брюк? Ну, не важно. И еще кое-что… Может, вы уже знаете? – спросила Судзуко и продолжила, назвав имя восходящей кинозвезды: – Недавно у меня был роман с Нобуо Камией.
Судзуко нравилось крутить романы со знаменитостями. Она объясняла это тем, что у знаменитостей гораздо больше причин держать свои связи в секрете, чем у простых людей, – они постоянно опасаются разоблачения, и значит, отношения с ними всегда безопасны. А так как шанс встречаться со знаменитостью подворачивался редко, Судзуко пользовалась любой возможностью.
– После того как Нобуо Камия услышал об итальянских папарацци, – рассказывала Судзуко, – которые всюду следят за кинозвездами, он стал проверять каждый уголок гостиничных номеров, где останавливался. Представляете, даже под кровать заглядывал!
Эта история очень повеселила Таэко и Нобуко. Кинозвезда, знаменитый актер оказался пугливее кролика и, садясь за руль, постоянно смотрел в зеркало заднего вида, желая убедиться, что за ним не следят. Из-за этого на дорогах случались неразбериха и пробки. А вдобавок он был твердо уверен, что репортеры обладают сверхъестественными способностями и могут подкарауливать его на крышах, подслушивать сквозь стены и прятаться под полом. Прежде чем Судзуко наконец-то затащила его в постель, было проведено целое расследование, чтобы хорошенько разузнать обо всех местах, которые они собирались посетить вдвоем. Однажды бедняга испугался тихого жужжания вентилятора – принял его за звук работающего диктофона.
После таких веселых историй серьезный рассказ Таэко вряд ли произвел бы нужное впечатление. Она решила подождать до ужина, чтобы с честью выдержать шквал вопросов от подруг.
Сидя за столом у стены, обитой красным шелком, они ждали свой заказ – лобстера на гриле и шатобриан[8] – и неторопливо грызли сырую морковь, поданную в качестве закуски. Наконец настала очередь Таэко рассказывать о своем романе с Сэнкити.
Она чувствовала себя неуютно и никак не могла уложить в голове последовательность событий. Все случилось совсем недавно, и некоторые впечатления были еще чересчур свежими. Таэко хотела рассказать все по порядку, но кончилось тем, что она растерялась и не знала, с чего начать.
– В общем, этот парень – ужасно необычный, и, кажется, я влюбилась.
После этих слов Нобуко и Судзуко посмотрели на нее с тревогой, как на больного человека.
– Ну а что «сэ»? – спросила Судзуко, используя их секретный код.
– Ах… Я раньше никогда не встречала такого великолепного мужчину!
– Просто не верится! Он ведь еще совсем мальчишка?
– Мне кажется, возраст для этого не особо важен.
На самом деле Таэко не хватало слов, чтобы описать это невероятное существо, в котором так гармонично сочетались юность и зрелость.
Как она и ожидала, Судзуко и Нобуко, не обращая внимания на аппетитные блюда, которые им подали, засыпали ее всевозможными вопросами. Все столики вокруг занимали иностранцы, так что стесняться им было нечего.
Таэко очень хотелось поговорить о своих отношениях, но она с удивлением обнаружила, что прямо сейчас ничего не может толком сказать. Ей было неприятно думать, что лучшие подруги могут счесть, будто ее не волнует их интерес и она не хочет делиться новостями. Неужели она до такой степени одинока, что не готова довериться даже им и может только повторять свои невнятные объяснения?
– В общем, он великолепен. Я еще не встречала такого.
– А этот парень… он нежен с тобой?
Таэко в растерянности задумалась над этим вопросом.
Был ли Сэнкити нежен с ней?
20
– Он нежен с тобой?
Этот простой вопрос, совершенно естественно заданный кинокритиком Нобуко, сильнее всего запал ей в сердце.
Искала ли она нежности в Сэнкити? Чем больше она думала об этом, тем сложнее было найти ответ. Однако в глубине души Таэко понимала, что хочет нежности. Она не знала толком, какой именно, но то, что Сэнкити не был нежен в привычном смысле этого слова, почти успокаивало и утешало ее.
Хотя если бы Таэко спросили, довольна ли она… Нет, никакого удовольствия ей это не приносило. Вопрос Нобуко заставил ее признаться себе: до сих пор она любила Сэнкити за его холодность, но теперь вдруг чувствовала себя несчастной из-за того, что любит такого холодного человека. Как и прежде, она считала Сэнкити расчетливым и корыстным жиголо, но раньше это ее не волновало и даже забавляло, а теперь ей внезапно стало больно. И все из-за невинного, в сущности, вопроса подруги!
Таэко помрачнела. Судзуко и Нобуко переглянулись, не понимая, в чем причина такой резкой смены настроения. В отличие от привычной оживленной атмосферы их встреч, в этот раз они начали ужин почти в молчании.
Судзуко с трудом сдерживала свой зверский аппетит. Она, не раздумывая, заказала шатобриан, но при виде этого куска мяса, от которого, как ей почудилось, тело уже обрастало жирком, ей стало дурно. Впрочем, она быстро утешила себя тем, что причина ее полноты в сахаре и, значит, всего лишь нужно отказаться от десерта, чтобы без угрызений совести съесть вырезку.
По натуре Судзуко была ленивой – ни ее любовь к мужчинам, ни безудержный аппетит не проистекали из страстного желания. Что бы она ни делала, природная лень мешала ей сдерживать свои порывы, поэтому у нее с большим трудом получалось совмещать любовь и еду. Она понимала: чтобы ее любили мужчины, ей нужно немного похудеть, но при первой же возможности, – например, если кто-то любил
