Школа плоти - Юкио Мисима

Нобуко с жадностью принялась за своего гигантского лобстера, зажаренного на углях. В том, как она ела, было что-то лихорадочное. Она быстро капала на лобстера сливочным соусом – раз, другой, третий, а затем ее рука с соусницей вдруг застывала над тарелкой. Так же обстояло дело с кресс-салатом – она то поспешно накалывала на вилку листья салата из тарелки, то вдруг задумчиво замирала. В общем, эта манера напоминала типичное поведение женщины-интеллектуалки. Нобуко неподвижно сидела на стуле и непрерывно окидывала все вокруг критическим взглядом. Между тем ее тарелка постепенно пустела. Нобуко только притворялась равнодушной, тогда как ее терзало любопытство. И хотя она сидела с утомленным видом, притворяясь, будто современный мир совершенно ей опостылел, ее «антенны» без устали улавливали пикантные истории.

– Надо же! Он все-таки пришел! – сказала Нобуко и взглядом подала Судзуко знак. – С его стороны глупо было думать, что он придет сюда и никто не обратит на него внимания… Бедняжка! Давайте притворимся, что мы его не замечаем.

Судзуко подняла взгляд и увидела пару, идущую к соседнему столику: он – известный много лет женатый киноактер, чьи похождения были любимой темой в прессе; она – певица, исполняющая французский шансон. На мужчине была рубашка со стоячим воротничком и узкий галстук. Лицо его спутницы было настолько выбелено, что напоминало бледных призраков с картин Маруямы Окё, а длинные волосы почти наполовину закрывали лицо.

– Как неудобно с такой прической есть суп, она же намочит челку! – озабоченно воскликнула Судзуко, хотя какое ей до этого было дело.

Когда пара уже собиралась сесть, мужчина заметил Нобуко и – будучи лучшим актером, нежели она, – подошел ее поприветствовать:

– О, госпожа Мацуи! Давно не виделись.

– Да, как летит время, – сдержанно ответила Нобуко. Она даже не удосужилась встать. – Как вы поживаете?

– Сейчас я в полной власти режиссера Сёги, хотя роли всех этих донжуанов в его фильмах, честно говоря, для меня уже слишком.

– Что же тогда вам не слишком?

– Ах, вы так суровы! Но чего еще ожидать от такой бесталанной куклы, как я?

Таэко с облегчением рассмеялась.

Широкими театральными жестами – сказывался профессиональный опыт – и своеобразной горделивой кокетливостью, сквозившей в каждом движении, он и правда походил на большую механическую куклу в модной западной одежде.

Как бы то ни было, его появление разрядило мрачную обстановку за столом подруг, стало глотком свежего воздуха, чье живительное влияние сохранялось еще долго после того, как актер вернулся за свой стол.

– Разве это не странно? Даже у такого человека есть определенный талант, – тут же отметила Нобуко, чувствительная к таким вещам.

– Вот так все и подпадают под его чары!

– Что ты говоришь? Я вовсе им не очарована, – ответила Нобуко с легким недовольством.

На столе, словно два деревянных часовых, стояли большие итальянские мельницы для соли и перца. Вода в высоких бокалах ярко блестела, в серебряной вазе клонились вниз стебли цветущих фиалок, листья салата, пропитавшись соусом, выглядели увядшими.

Вдруг Судзуко бодро, как человек, которого внезапно посетила отличная идея, сказала:

– Теперь я решаю! У меня есть план на продолжение вечера, и сопротивление бесполезно. Девочки, идемте в «Гиацинт»!

Таэко удивленно вскинула голову, а Нобуко воскликнула:

– Отлично! Прекрасная мысль!

Ее резкий тон вовсе не был признаком раздражения – просто она так своеобразно показывала свою уверенность в их дружбе.

– Но… – начала было Таэко, однако тут же смолкла.

Она вытерла губы салфеткой, посмотрела на следы помады – красное на белом, – и на нее вдруг накатила отчаянная храбрость, сродни той, какую проявляет женщина, поправляя макияж после поцелуя. Та самая храбрость, с которой женщина отважно встречает все, что приготовила ей жизнь.

«Может, позвонить, предупредить?» – подумала Таэко. Ведь даже Сэнкити стоило подготовиться к визиту таких строгих женщин, которые приходят словно с инспекцией. Но ей было лень искать предлог для звонка, а просто встать и без объяснений пойти звонить как-то неловко. Поэтому она отказалась от этой мысли и решила по возможности держаться с подругами уверенно и невозмутимо.

21

Таэко уже довольно давно не заходила в «Гиацинт» в Икэбукуро. С тех пор как они с Сэнкити начали встречаться вне бара, у нее больше не было причин туда ходить, хотя временами ей было немного совестно за свой прямолинейный прагматизм. Нельзя сказать, что ей не нравилось видеть любовника в своеобразной обстановке этого окутанного клубами дыма заведения. Ведь легкомысленное отношение Таэко к их роману во многом было обусловлено тем, что Сэнкити был связан с «Гиацинтом».

Она все реже заходила туда лишь потому, что ей было неловко из прихоти отвлекать Сэнкити от работы. Но раз уж обстоятельства снова привели ее в гей-бар вместе с подругами, ей было приятно опять увидеть молодого любовника на рабочем месте.

«Он нежен с тобой?» Вопрос Нобуко все еще звучал у нее в ушах, отзываясь глубоко в душе, и Таэко гадала, получится ли у нее узнать ответ этой же ночью.

Они вошли в «Гиацинт», заполненный сигаретным дымом, и их сразу проводили в тот же укромный уголок, что и во время первого визита, где они могли вновь любоваться висящим на стене «Судом Париса».

– Очевидно, Парис выбрал свою Венеру, – сказала Судзуко, желая сделать Таэко королевой вечера.

Нобуко, не обращая внимания на слова подруги, заговорила о своем:

– Давненько я не была в гей-баре. Ужасно, что в таком огромном городе, как Токио, кроме этого дурацкого места, женщин нигде больше не балуют и не развлекают.

– А как же вечеринки для иностранцев? Там женщинам есть чем развлечься.

– Что ты! На этих вечеринках одни престарелые толстяки.

– Ну, если тебе так нравятся молодые, почему не сходить на американскую военную базу?

– Молодые американцы? Нет уж! Они такие высокомерные, самоуверенные, навязчивые. Вот если бы Японию оккупировала итальянская армия!..

Таэко рассеянно слушала болтовню подруг и с тревогой поглядывала в сторону стойки, но вместо Сэнкити в черной барменской жилетке там встряхивал шейкер незнакомый ей юноша.

Таэко поискала взглядом своего друга-трансвестита Тэруко, но тот был занят в другой кабинке с клиентами, от которых оказалось не так-то легко отделаться. Тэруко умел развлечь гостей и был всеобщим любимцем. А трех подруг обслуживал другой официант-трансвестит, которого они раньше здесь не видели. Спустя некоторое время Таэко, улучив момент, спросила его тихонько:

– А Сэн-тян сегодня не здесь? Бармен?

Официант ответил манерно и нарочито громко:

– Похоже, он вышел на минутку. Но в чем проблема, сестренка? Даже если его