Сочинские рассказы - Юлия Александровна Волкодав
Но на уговоры Алекса я всё-таки поддалась. Тем более что дождь немного поутих и была надежда, что мы успеем дойти от машины до музея, не промокнув насквозь.
Парковки в центре города – особая и очень грустная тема, эвакуаторы в Сочи работают превосходно, а не запутаться, на какой стороне сегодня можно вставать, а завтра нельзя, невозможно. На каких-то улицах парковка платная, но я не видела ни одного исправного паркомата. Словом, мы оставили машину на привычной стоянке возле торгового центра и пошли пешком. Дождь совсем прекратился, но под ногами хлюпало. Некоторые улицы выложены крупной тротуарной плиткой, которая частично отходит. И после дождя пешее путешествие превращается в увлекательную детскую игру, в которой на одни плитки наступать можно, а на другие нельзя ни в коем случае. В детстве ты провалился бы в кипящую лаву, а сейчас в холодную лужу. Мельчает всё с годами, да.
Я очень люблю небольшие улочки некурортного Сочи, а улицу Воровского особенно. Дворы, засаженные мушмулой, пятиэтажные дома. Кажется, хрущёвской застройки, но между ними нет-нет да и мелькнёт дом с куда более давней историей. Мне хочется думать, что он ещё из позапрошлого века и в нём жили первые покорители болот, превращающие топкие и влажные земли в настоящий курорт. Но это всё моё больное воображение, привычка писателя развивать сюжеты. Возможно, под ними нет никакой реальной основы.
Мы дошли до Музея истории. Вот его-то здание точно старинное, по фасаду понятно. И по скрипнувшим под ногами дощечкам паркета. На входе женщины нам дежурно улыбаются. Я тянусь за кошельком.
– Сегодня бесплатно, – обречённо произносит одна из них. – День города.
Стыдно как, я совершенно забыла, что у любимого города сегодня день рождения. Ну не совсем так. День рождения Сочи в апреле. Но День города в ноябре, потому что кто-то так решил. Неважно, лишний повод для праздника ещё никому не мешал.
Теперь понятно, почему в музее такое оживление. Даже во дворе народ тусуется. Бесплатное развлечение, хоть какое-то. А Алексу тем временем приходит в голову отличная идея. Ну, либо он просто прочитал прейскурант на стойке.
– Мы бы хотели заказать индивидуальную экскурсию, можно? Мы очень интересуемся военным периодом в истории Сочи.
Я покосилась на Алекса. Сильно формулирует. Спасибо хоть не сказал, что я книгу пишу. В Сочи подобные признания вызывают нездоровый юмор. На почте вон прознали, что я свои творения людям рассылаю, и теперь, когда я захожу в отделение, одна из сотрудниц громко сообщает другой, что явился будущий лауреат Пулицеровской премии. Потом все дружно смеются, посетители оборачиваются, а мой внутренний интроверт горит в аду.
– На индивидуальные экскурсии акция не распространяется. – Сотрудница с грустью рассматривает паркет.
Совсем молодая, после института, наверное. Ещё любит свою работу, искренне хочет рассказывать о вверенных ей экспонатах. Только понимает, что мы сейчас развернёмся и пойдём осматривать окрестности бесплатно, по акции. И вообще сюда не пришли бы, если бы не акция и не дождь. Тем приятнее её разубедить. Алекс выкладывает на стойку купюру, а я вздыхаю с облегчением. Ненавижу все эти акции и бонусы, не понимаю, что делать с полученными в подарок десертами, дополнительными бокалами пива (я свой-то еле допиваю), стаканами кофе и прочими презентами. И чувствую себя идиоткой.
Впрочем, я и сейчас чувствую себя не очень здорово, потому что индивидуальная экскурсия – она индивидуальная, чёрт возьми! То есть девушка ходит с нами по залам и один на один, глаза в глаза, рассказывает про каждый объект. Когда вы на экскурсии ходите толпой, можно отстать, можно что-то прослушать, зависнуть, позевать, в конце концов. Можно просто не реагировать на всё, что тебе говорят. А здесь надо слушать, задавать вопросы, не отключаться. Последнее мне вообще плохо удаётся, особенно когда все мысли о новой книге. К тому же экскурсия предполагает обход всех залов и освещение всей истории Сочи, начиная с основания форта Александрия. Тоже интересно, не спорю, но у меня в голове эта чёртова сцена с бомбёжкой и мой маленький мальчик Лёня, который обязательно должен заикаться.
Наконец доходим до зала, посвящённого Великой Отечественной. По большому счёту, я уже видела экспозицию на снимках в Интернете. Но «вживую» всё равно впечатления сильнее. Вот на этой кровати действительно лежали какие-то раненые бойцы, вот в этом халате к ним подходила медсестричка, с вот этим шприцом в руке. Кажется, у вещей есть не только история, но и энергетика. А может быть, опять воображение. Я внимательно разглядываю вещи и слушаю экскурсовода, стараясь сверять детали. Не ошиблась ли я где-то, не написала ли того, чего не могло быть. Очень сложно писать о времени, в котором не жил. Зато интересно.
– И вот однажды всех врачей госпиталя отправили разгружать вагоны с мукой, – доносится до меня голос экскурсовода. – Две недели город без муки, без хлеба. Только восстановили железнодорожное сообщение, но постоянно идут налёты с воздуха. Нужно срочно разгружать состав, а в городе только медперсонал, старики и дети. И врачи бегут разгружать вагоны. Вдруг налёт. Бомбы падают возле состава, немцы пытаются уничтожить груз. И одна бомба попадает в вагон с мукой. Очевидцы потом вспоминали, что будто бы пошёл снег. А это кружилась и осыпалась поднятая в воздух взрывом мука.
Сложилось! Я едва сдержалась, чтобы не завопить вслух. Мне надо было срочно домой, к компьютеру. Потому что недостающий кусочек пазла встал на место. Вот эта сцена! Не шёл мой маленький Лёня через колхозное поле, когда налетели немцы. Нет, он вместе с бабушкой был на вокзале, потому что взрослые разгружали муку. Я уже видела, как пикировали немецкие самолёты, как убило снарядом какую-то пока незнакомую мне, но точно известную Лёне женщину. И как кружилась в воздухе мука, осыпая волосы моего внезапно начавшего заикаться мальчика.
На прощание мне подарили книгу «Сочи – город-госпиталь», тираж которой закончился ещё двадцать лет назад. Из-под полы достали. Я подозрительно косилась на
