Сочинские рассказы - Юлия Александровна Волкодав

Алекса. Он всё-таки успел рассказать о моих писательских помыслах? Иначе с чего бы такие подарки? Но отношения выяснять было недосуг. Скорее домой, скорее писать. Сцена с мукой до сих пор мне кажется одной из самых сильных в романе. Когда создавались иллюстрации, я попросила зафиксировать именно её. Распечатала картинку и поставила в рамочку на рабочий стол. На память о том, какие удивительные моменты бывают в жизни писателя. Чтобы, в очередной раз захотев послать всё к чёрту, смотреть и вспоминать то невероятное ощущение, когда тебя переносит через десятилетия на военный вокзал. Где кружит в воздухе мука и стоит маленький растерянный мальчик Лёня.

Битый тазик (микрорайон Мамайка)

– Здесь будет дом. От него дорожка вниз, тут зона отдыха, веранда, барбекю. Ещё русскую печку хорошо бы поставить. Там фруктовый сад. Слева банька, а справа ещё одна зона отдыха. Я думаю, в японском стиле.

Алекс размахивал руками, показывая, где что будет, и, кажется, совершенно отчётливо видел и дом, и баньку, и сад в японском стиле. А я видела только нереально крутой обрыв прямо перед нами. Заросший огромными, с меня ростом, колючими кустами. Сверху нас щедро поливал ноябрьский холодный дождик, на телефоне высвечивалась только одна палочка сети. С четырёх сторон участок окружал непролазный лес. Последних людей мы встретили в пятистах метрах отсюда.

Хозяин участка осторожно молчал. Ну а зачем бы ему переубеждать сумасшедших покупателей, решивших выстроить усадьбу на склоне, на котором стоять-то, не держась за что-нибудь, невозможно?

– Когда оформляем бумаги? – деловито поинтересовался Алекс.

Я чуть в обморок не рухнула. Но эти двое уже жали друг другу руки и договаривались о встрече.

– Ты с ума сошёл, – шипела я в машине. – Как можно что-то построить на горе?

– Весь Сочи стоит на горах, ты не заметила? – усмехался Алекс. – Поставим опорные стенки, сделаем террасирование. Да везде так. Ты просто не обращала внимания. Главное, связь там есть. Ты же за это больше всего переживала?

Действительно, мы смотрели два или три участка, которые подходили всем, кроме наличия мобильной связи. Так как наша с ним работа тесно связана с выходом в Интернет, на качество сети мы обращали внимание в первую очередь.

– Зона «Е», одно деление, – мрачно уточнила я. – Думаешь, этого хватит, чтобы работать?

– Главное, что она есть! А там усилитель поставим.

Оптимизм Алекса границ не ведал. И слава богу, потому что я никогда не согласилась бы на такую авантюру. Но меня никто и не спрашивал.

После приобретения участка выяснилось, что на нём только связь и есть. Обещанные вода и электричество имелись лишь в теории, ибо председатель садоводства, весьма эксцентричная бабушка, наотрез отказалась предоставлять нам доступ к этим благам цивилизации. Из принципа, ибо предыдущие владельцы её чем-то обидели. Никакие деньги и уговоры не помогали, и вскоре мы остались наедине с дикой природой: вода из дождевых бочек, электричество от солнечных батарей днём и генератора вечером.

– Через четыре года здесь будет город-сад, – упрямо бормотала я бессмертные строчки когда-то любимого Маяковского, выпалывая гигантские сорняки в тщетной попытке расчистить дорожку к калитке.

Через четыре года действительно был и сад, и дом, и блага цивилизации. Сумасшедшие бабушки не вечны, а новый председатель оказался адекватным дяденькой. Но первая зима в новом доме запомнилась надолго.

Печку мы поставили ровно первого декабря. И, протянув руки к огню, я впервые поняла, какое это удовольствие. Камин стал настоящим центром притяжения в доме: от него и тепло, и пляшущий неровный, очень уютный свет, и запах дров, дымом стелющийся по участку, и горячая вода, закипающая в ведре на специальной панели. Теоретически, на ней можно было и готовить, но такого экстрима моя нервная система уже не выдерживала.

А потом выпал снег. Прожив до этого пять лет в тёплом Адлере, снег я видела только однажды. Он лежал ровно полчаса, и эти полчаса все наши соседи бегали по двору с фотоаппаратами, пытаясь запечатлеть чудо для истории. Несчастные местные дети торопливо и неумело лепили снеговика, но снег таял у них в ладошках. Неудивительно, что я пребывала в твёрдой уверенности – в Сочи настоящего снега не бывает.

Но он выпал. И лежал внушительным слоем на наших крутых ступеньках, превратив лестницу в сплошную снежную гору.

«Ерунда, к утру растает», – подумала я, ложась спать.

Но за ночь снега стало ещё больше. И утром за дровами я не столько шла, сколько катилась. Наша машина стояла в снегу по бампер. И всё-таки я уселась за руль, наивно решив, что, тронувшись, освобожу авто из снежного плена. До асфальтированной дороги двести метров, как-нибудь доеду. А там уже легко. Ездила же я в своём родном городе зимой. И в снег ездила, даже на права сдавала в снегопад. Так что ерунда.

Ага. Только машина не трогалась с места. Заднеприводная, на летней резине она буксовала, плевалась снегом из-под колёс, но не ехала. В салоне уже попахивало подожжённым сцеплением. И моим отчаянием.

До ближайшего магазина полтора километра. А до того, где принимают карточки, все три. Наличных денег в кошельке почти нет, мы же фрилансеры, у нас все расчёты сугубо электронные. В хлебнице три жалких кусочка, оставшихся со вчерашнего ужина. Но хуже всего, что закончились уголь и мясо для собак. Без угля не растопить камин, а без мяса собаки нас просто сожрут.

Ещё часа два мы с Алексом разгребали снег, пытаясь освободить машину. Но даже по расчищенной дороге ехать она не хотела – задние колёса заносило, и с учётом, что с одной стороны дороги обрыв, предприятие выходило рискованным. К тому же я прогулялась до асфальтированной дороги и ближайшего соседа, дяди Вовы, и выяснила, что большая часть местных жителей никуда не едет. Потому что заснеженная дорога – ерунда. А вот заснеженная горная дорога в городе вечного лета – уже стихийное бедствие. Дядя Вова мне охотно рассказал, как каждый год гордые владельцы внедорожников в хлам разбивают своих железных коней. С крутой горки полноприводную машину несёт чуть медленнее, чем «Жигули», но к финишной прямой, носом в ближайшем дереве, приходят все с равным результатом. Ездить можно либо на шипах, либо на цепях. Но так как снег не часто и ненадолго, ни того, ни другого ни у кого нет.

С печальными новостями я вернулась домой. Собакам сварила кастрюлю макарон. Они смотрели на меня как на сумасшедшую. В итоге макароны доедали мы с Алексом, без хлеба. Камин растопили, но без угля он