Хранители времени - Татьяна Сергеевна Богатырева

Как в книжках – «еда и кров».

– Ага, еда и кровь, а не кров! – переиначивала Женя.

Они выживали. На то, чтобы выжить и замаскироваться, прикинуться взрослыми – какими-то чужими, незнакомыми взрослыми, – ушел год. Целый страшный и тяжелый год.

* * *

Год назад, когда они бежали из своего городка, у них еще были деньги. Они покупали билеты с поезда на поезд, с поезда – на автобус и снова на поезд. Антон очень боялся, что по паспортам их можно отследить, если родители объявили их в розыск (а они наверняка это сделали), но ехать без билетов было еще страшнее.

На середине пути между столицей и их городком они сделали остановку. Потому что почти не спали несколько дней, потому что этот кошмарный бред, в который в одночасье превратилась их жизнь, все не заканчивался. Может быть, если они лягут наконец-то спать, есть шанс проснуться и обнаружить, что все снова стало нормально, как было?

Сойдя с поезда и перекусив, первым делом они отправились на поиски магазина с туристическим снаряжением, чтобы купить палатку. Потом сели на автобус до ближайшего пригорода, а оттуда пробрались в лес. Он был похож на тот их родной лес, но не совсем такой же. Деревья те же, а цветы и кустарники другие.

До их родного леса – несколько дней пути.

И тут не было орешников.

Зато запах – мягкого мха, теплой, словно живой, земли, прозрачного воздуха плотной невообразимой свежести – он был как дома.

Все это как будто давало силы. Этим можно было наесться, как едой.

Они развели костер и приготовили еду засветло, чтобы ночью огонь их не выдал. Потом залегли в палатку и провалялись до самой темноты. Поспать не удалось, но все равно Антон чувствовал, лежа с закрытыми глазами, как проясняется голова, а жуткий комок в горле, от которого было больно дышать последние несколько дней, отступает.

– У меня как будто из груди вытащили какое-то железное блюдо, которое облепило легкие и мешало дышать, – прошептала Женя.

Антон кивнул, не открывая глаз. Они лежали на спине, взявшись за руки.

Когда окончательно стемнело, осторожно вылезли из палатки. По очереди посветив друг другу фонариком, вооружились вилками и мисками с едой. Ели в темноте.

Сергей Александрович рассказывал как-то про ресторан в столице – дорогущий такой, в котором посетители едят всякие деликатесы в полной темноте, а обслуживают их слепые официанты. Или даже про целую сеть таких ресторанов.

Антон тогда решил, что это дикость и что столица – то еще место. Никогда его туда не тянуло.

Первую ночь в лесу он все ждал, как из-за какого-нибудь стоящего рядом с палаткой темного ствола дерева вот-вот выглянет карлик. Но все было тихо, и деревья как будто молча и незаметно кивали ему: мол, все в порядке, дружище, ты поспи, мы же тебя окружили высоким забором. Мы вас в обиду не дадим.

Женя с Антоном долго совещались. О событиях последних дней говорить не получалось – в горле снова вставал ком, поэтому точкой отсчета стало здесь и сейчас, а предметом совещания – вопрос, что делать дальше.

Они решили дальше пробираться до столицы. А там затеряться в человеческом море. Им казалось, что такое расстояние можно будет назвать безопасным.

Родни в столице ни у Антона, ни у Жени не было. Знакомых тоже. Про столицу в школе всегда рассказывали, что это место небывалых возможностей. Что хорошо бы окончить их школу с приличными оценками и отправиться туда поступать.

Они оставались в лесу еще несколько дней. Там было хорошо, насколько вообще могло быть хорошо в такой ситуации. Как будто бы лес, как обычно, помогал им.

Антон потом много раз мысленно возвращался к этим тихим палаточным дням в сердце леса и думал, что вот так они и совершили очередную ошибку, уехав оттуда. Лучше бы остались там навсегда.

Их сомнительный план зиял огромными изъянами. Если билеты на поезд можно было купить по паспорту – тому самому, в котором значилось, что бородатому высокому Антону пятнадцать лет, то жилье, даже номер в гостинице, не говоря уже о квартире, разрешали снимать только с восемнадцати. И неважно, что выглядишь ты на все двадцать пять.

Они очень боялись – не только этих существ, но теперь еще и полиции. Им казалось, что каждый встречный мужик в форме (причем неважно в какой, военной, полицейской или даже моряцкой) смотрит на них с подозрением и наверняка имеет при себе список пропавших, в котором они оба – в алфавитном порядке по фамилиям – занимают первые строчки.

Интернет в телефоне без симки работал только по вайфаю.

– Помнишь, мы смотрели передачу про волонтеров, – сказала Женя.

Они сидели на скамейке в столичном парке. Вайфай тут растекался прямо по воздуху, охватывал и пешеходные дорожки, утыканные скамейками, и детские площадки, и даже небольшой, населенный утками пруд. Женя прижалась виском к плечу Антона. Последний раз они нормально спали в купе поезда, казалось, это было очень давно.

Антон перестал смотреть сквозь голубую водную рябь на дрейфующих уток. Скосил глаза на Женю.

– Там же как раз все для людей, попавших в трудную жизненную ситуацию. А мы с тобой люди. И ситуация у нас трудная.

Больше они все равно ничего не придумали. Остаток дня провели все на той же скамейке, уткнувшись каждый в свой телефон, разыскивая и изучая благотворительные организации столицы. Было решено, что Антон отправится на обход трех самых более-менее подходящих под их «трудную жизненную ситуацию» волонтерских центров (на нас напало страшное существо из фильмов ужасов, мы постарели на десять лет, а еще мы умеем останавливать время), а Женя будет ждать его в условном месте, на случай если Антона там схватит полиция или служба по пропаже детей, задержит, отправит в тюрьму и будет пытать, чтобы выяснить правду о том, кто он такой и что сделал с веселым подростком Антоном.

И им помогли.

Глава 3

Один день их взрослой жизни

Как теперь проходил один день из жизни Антона.

Звонил один из трех поставленных на телефоне будильников, потому что первый и даже второй вечно уставший Антон мог запросто проспать.

Темно, потому что лето давно кончилось: теперь в столице, как и в их родном городке, темнело уже в три часа дня, а светало только к полудню. Антон включал свет и шел варить себе кофе.