Бумеры, или Мы и девяностые - Кира Анатольевна Грозная

Ей хватило беглого взгляда Валеры, чтобы понять: он нервничает.

— Что ж… безжалостно, но, по сути, вы правы, — вздохнул Юрий Александрович. — Я становлюсь злым. Простите, сударыня, к вам это не имеет никакого отношения.

— В таком случае я разочарована, — жёстко отвечала Зина, вновь отбивая несуществующий мяч. — Мне казалось, что ваш выпад предназначался именно мне.

— После развода он недолюбливает всех женщин, — пояснил Валера не конкретно Зине, а всем присутствующим.

«Подловатый ход для друга и делового партнёра», — отметила она.

А вслух произнесла равнодушным тоном:

— Мне жаль.

— В действительности вам никого не жаль, — неожиданно проговорил Юрий Александрович. — Даже себя.

Она подняла глаза, в которых промелькнул интерес.

— Вот как? А что ещё вы можете сказать обо мне?

— Давайте вы сами о себе расскажете, — предложил Юрий Александрович. — Я буду спрашивать, а вы — отвечать. Но только правду и ничего, кроме правды.

— Вы довольно бесцеремонны, но давайте попробуем, — согласилась Зина, которой ещё недавно было безумно скучно.

— Чего вы ждёте от мужчины? — спросил Юрий Александрович, щёлкая зажигалкой.

В свете вспышки Зина увидела его глаза. Они были тёмными, как черноморская ночь, и глубокими, прячущими на дне отголоски душевных бурь.

Опыт страданий — то, что привлекало её в зрелых мужчинах.

Зина почувствовала, как в пространстве между ними происходит некое движение молекул. Это должен был бы заметить и Валера…

— Я? Ничего не жду, — отвечала она почти искренне.

— Но ведь вы не замужем? Вам бы хотелось выйти замуж?

— Да, хотелось бы, — помедлив, согласилась она. — Но боюсь слишком высокой цены.

— А какую цену вы готовы заплатить? — поинтересовался Юрий Александрович. — Чем готовы поступиться?

Вопрос прозвучал естественно и просто. Зина поймала себя на том, что подыскивает ответ.

— Я готова поступиться своей свободой, которая мне не нужна, — медленно проговорила она. — Я готова быть верной, внимательной и заботливой. Я готова отказаться от своих амбиций, которые уже почти развеяны, и от самореализации, на которую, видимо, неспособна, чтобы посвятить жизнь любимому и детям.

— Это немало, — произнёс Юрий Александрович. — Думаю, что большего бы от вас и не попросили. Ну а чего вы хотите от мужчины? Каким он должен быть, чтобы заслуживать такого дара?

— Не знаю, — пожала плечами Зина. — Думаю, я могла бы простить ему многие недостатки.

— И всё же, — продолжал допытываться Юрий Александрович, — каким вы видите своего мужчину? Он должен быть молод и красив?

— Нет, это не имеет значения, — отвечала Зина.

— Но, конечно, у него должны быть средства? — Юрий Александрович прищурился.

— Пусть зарабатывает больше, чем я. Мне многого не надо.

— А ум, талант, достижения?

— Тупицу я не вынесу, буду постоянно язвить в его адрес. Но и выдающегося мыслителя мне не нужно. Достаточно, чтобы он был умнее меня.

— Не может быть, чтобы вы не предъявляли каких-то особых требований к своему избраннику. — Юрий Александрович развёл руками.

— Вы правы. Есть особые требования. Он должен мне звонить, — отвечала Зина, покосившись на Валеру.

Тот был увлечён своим огромным смартфоном, едва помещавшимся в руке.

Зина вдруг подумала: технический прогресс движется по спирали, в прямой корреляции с её судьбой. Когда в моде гигантские мобильники — Зина с Валерой вместе, а когда рулят крошечные телефонные аппараты — они врозь.

— И докладывать о каждом своём шаге? Быть постоянно на виду, под контролем? — Змеиная усмешка собеседника красноречиво говорила: вот он её и раскусил!

— Зачем же, — возразила Зина. — Пусть врёт что угодно и пусть находится где угодно. У меня должно быть ощущение, что он постоянно со мной, что он дорожит мной, боится огорчить.

— Понятно, — Юрий Александрович развёл руками. — Наверное, вам также хотелось бы, чтобы мужчина рассказывал о своих чувствах, говорил нежные слова?

Да, непременно, — согласилась Зина. — Желательно на высокохудожественном уровне и на нескольких языках.

Они рассмеялись. Поединок был завершён.

— Что ж, мне кажется, вы были вполне искренни, — её противнику ничего не оставалось, как признать своё поражение.

Впрочем, считал ли он сам себя проигравшим? Зина не успела задать этот вопрос. Она вообще не успела ничего сказать, даже подумать. Юрий Александрович опередил её.

— Хотите, чтобы я был для вас таким? Не уверен, что справлюсь, но готов рискнуть.

В слове «рискнуть» она уловила родное, привычное… папино.

— Пожалуй, — услышала Зина собственный спокойный голос. — Почему бы и нет?

Этот эпизод мог оказаться одной из анекдотичных историй в жизни Зины. Мог также пополнить череду сказок на тему «они жили долго и счастливо». Но сценарию не дали развиться в том или ином русле. Героя, который вообразил себя богом, всерьёз задело, что сценаристом оказался не он.

«Непонятно, — думала впоследствии Зина, — чего он добивался?» Зачем нужно было подрезать и тормозить машину, в которой Зина вместе с Юрием Александровичем уехала с банкета, причём в таком опасном месте, как тоннель? Зачем нужно было устраивать мальчишеские разборки со старым другом; зачем нужно было, как лет двадцать тому назад, вставать перед ней на колени?

Зина не имела понятия, под каким предлогом он оставил на банкете жену, бросаясь, как взбесившийся от вида крови бык, вдогонку за нею.

Всё вернулось на круги своя. Ледниковый период закончился. В их отношениях настало временное потепление.

— Я из-за тебя не вышла замуж, — периодически припоминала ему Зина. — Ты мне обязан.

И, видя, как Валера меняется в лице, злорадно посмеивалась.

Встреча выпускников

Подошёл плачевно известный 2012-й. Если верить некорректно расшифрованным прогнозам майя — последний год в истории человечества. Близился конец света. Его пиарили в средствах массовой информации, в литературных произведениях, в фильмах. Зина, считавшая себя человеком здравомыслящим, разумеется, не верила во всякие бредни. Но порою и ей становилось не по себе.

А вдруг паникёры не врут — и действительно скоро конец? Причём конец окончательный и бесповоротный, в сравнении с которым померкнет конец родительской семьи, конец отношений с Валерой? И всё, что она переживала и с чем сталкивалась в жизни, худшее из худшего, покажется детским лепетом на фоне гигантского, вселенского Конца.

Под Новый год Зина вместе с Аркадием посмотрела «Меланхолию» Ларса фон Триера. Разговоры о грядущем конце сделали своё дело — она заболела страшным фильмом. Зина смотрела на экран и находила в себе физическое сходство с депрессивной главной героиней, видела прототип бывшей подруги Иры в жизнестойкой сестре главного персонажа, угадывала черты слабовольного Севы в образе главы семейства, покончившего с собой, вместо того чтобы по-мужски достойно повести семейный корабль навстречу неминуемой гибели. А вид зловещей Меланхолии, образ шумерской планеты-убийцы Нибиру, подошедшей вплотную к Земле и