Бумеры, или Мы и девяностые - Кира Анатольевна Грозная

В тот вечер Аркадий отвёз Зину домой и сдал с рук на руки брату. Ночью ей снились кошмары. Зина просыпалась, терзаясь одной мучительной мыслью: «Чем оправдана моя жизнь? Чем я утешу себя в последние секунды?»

Новый год, естественно, она встречала без Валеры. Её возлюбленный проводил время в загородном доме в кругу большой семьи. Зине неожиданно пришло приглашение отметить праздник с бывшими одноклассниками, и она с радостью согласилась.

Собрались, как ни смешно, у Зининого бывшего мужа Кости. Своих стариков он куда-то спровадил на выходные. Зину это устраивало: ей совсем не хотелось видеть бывших свёкра и свекровь. Она со злорадством отметила, что в Костином обличье и в самой квартире не ощущалось присутствия заботливых женских рук.

Пришёл облысевший, помятый друг Дима, некогда плейбой класса, с женой и сыном. Ждали Альбину, которая обещала приехать из Германии, но не смогла. Альбина — Димина бывшая. Дима выглядел расстроенным. «Наверное, хотел похвастаться своим семейным счастьем», — решила Зина. Альбинка ведь не замужем… Хорошо, что она не приехала. Димина жена, похоже, была солидарна с Зиной.

Толстяк Юрка тоже явился с женой. Дочку они оставили с бабушкой. Подруга Наташка не выбралась: не смогла пристроить сына-инвалида, да и не любитель она шумных празднеств. Бездетная Оля пришла с мужем. Маринка же произвела фурор, притащив весь свой выводок: двоих пацанов и дочку. Маринкины дети (безотцовщина!) тут же начали мучить Диминого сына-тихоню. Дима, вспотевший и красный, носился как угорелый между столовой и детской, бегал урезонивать распоясавшуюся молодёжь.

Инга приехала с мужем, годившимся ей в отцы, и сыном-юношей, который весь вечер просидел со снисходительным видом, вперившись в планшет. Инга и её супруг выпадали из общего сборища, но старались вести себя демократично. Зина поймала себя на неприязни к этому «благополучному» семейству. Судя по переглядываниям, кое-кто разделял её чувства.

Зина и Костя были единственными свободными на этом вечере, более того — бывшей парой, и над ними подтрунивали. Зина, поддавшись общему настрою, предложила бывшему мужу:

— А что, старик? Может, и мы вылепим себе… снегурочку?

И с удовольствием увидела, как багровеют его уши. «Господи, как я могла жить с этим гоблином? Где были мои глаза, а главное — самоуважение?»

Однако прочие мужчины-одноклассники тоже не блистали. Они даже не стали играть в игру «кто круче», сразу признав альфа-самцом мужа Инги, Борю. Тот рассказывал о работе в Италии, делился прогнозами возможного финансового кризиса в России, травил забавные истории из своей предпринимательской жизни.

Ну а женщины-одноклассницы?

Оля всегда была простушкой — она и осталась такой же, нисколько не постарев. Бывшая «королева класса» Маринка за последние двадцать лет утратила «товарный вид». Ошалев от борьбы за выживание и от невоспитанных детей, она уже ни на что не рассчитывала. Зато из тени выдвинулась Инга, прежде тихоня. Чувствовалось, что Инга принимает как должное свой новый статус, что она привыкла ориентироваться в мире дорогих вещей и подобострастно внемлющих ей подружек. Она не пользовалась декоративной косметикой, вероятно, полагая это излишним при такой ухоженности и дороговизне антуража.

Правда, было кое-что, не укрывшееся от внимания одноклассников: Зина выглядела ярче, свежее Инги, хотя не прилагала к этому усилий. Зинины обтягивающие джинсы были не из дорогого бутика, бирюзовая блуза-туника отличалась простотой покроя, а волосы она только вымыла и небрежно разворошила, как сноп соломы. Однако всем хотелось смотреть не на Ингу, а на простую в доску, но такую притягательную Зинку, слушать её смех, расспрашивать («ого, кандидат наук? да ты что, какой оклад? а куда ещё ты ездила?» и т. д.). В какой-то момент Зине начало казаться, что, возможно, она чего-то стоит, и её путь не завершён…

Пробили куранты, шампанское выстрелило пробкой, наполнились фужеры.

— Давайте за Пашку, — предложил Юрка.

Глаза Кости, как отметила Зина, мгновенно загорелись.

За Пашку, как у них повелось, выпили не чокаясь. Потом — тост за Андрея, потом — за Владика… за всех, кого с ними уже не было.

— Чаще надо собираться, — заметила Маринка, — а то я вас не видела лет пять.

— Ну, наш класс никогда и не был особо дружным. — Дима пожал плечами. — Скажи спасибо, что иногда хоть собираемся. Ни «Б», ни «В» классы вообще не встречались с выпуска.

— А я тоже никого с тех пор так и не видела, — сказала Инга. — И не увидела бы, но Юрка нашёл меня в соцсети и пригласил.

Потом заговорили о работе. Представители поколения X хаяли сволочей-начальников.

— Наш старый козёл, похоже, вообще на пенсию не уйдёт, — сказал Юрка. — Я бы отправлял директоров школ на покой в пятьдесят лет. Жаль, что нет такого закона. Школа — это молодёжная формация! Я там, по сути, мог бы быть самым старым, а преподавательский состав должны представлять молодые энтузиасты…

— Да, кому нужны эти мастодонты? Я был в шоке, когда мой шеф прошёл переаттестацию в полицию, — присоединился к обсуждению Костя. — Ему на свалку пора, мы так надеялись… Но он, видимо, проплатил военно-врачебной комиссии — продлили контракт… Надеюсь, через год вытурят.

— И у меня хозяин в возрасте, — поддакнула Оля. — Редкий скупердяй. Чтобы заработать бонус, за год пришлось охмурить сто двадцать заведующих аптек, втюхать им наши грелки и клистирные трубки.

Инга с Борей не участвовали в обсуждении «старых козлов». Боре вообще, судя по всему, было скучно. Он вышел в коридор и бесцельно слонялся вдоль высоких книжных шкафов, делая вид, что рассматривает книги.

— У меня тоже начальник — тоже козёл, — неожиданно для себя призналась Зина.

И расхохоталась.

— Чего ржёшь? — дурашливо поинтересовался Юрка.

— Да сплю я с ним, вот чего.

На этой фразе у одноклассников случился приступ смеха. Они хохотали так, что по щекам текли слёзы, покраснели лица. Только Костя не засмеялся, а лишь скривился.

— Ну, теперь понятно, почему у тебя такая зарплата хорошая, — произнёс Дима, вытирая глаза кулаком. — M-да, друзья мои. Знаете, а у меня — наоборот. Владелец нашего ресторана — двадцатисемилетний хлыщ, непьющий и некурящий. И откуда такой выполз? Вспомните нас в двадцать семь…

— Ты прямо описал директора нашего магазина, — заметила Марина. — Образчик современной молодёжи, от которой тошнит.

После этих слов присутствующие стали кидать косые взгляды на сына Инги и Бори, приросшего к креслу в углу комнаты. Юноша делал вид, что ничего не замечает.

Тема конца света на этом празднике оказалась неактуальной.

На следующий день, очнувшись дома с чугунной головой, Зина подумала: «А их всё-таки вытесняют…»

Жаль, что не мы.