Счастливый хвост – счастливый я! - Ирина Всеволодовна Радченко

Незнакомый женский голос сообщил:

– Я нашла вашего кота.

– Где вы? Я сейчас приеду!

– Да я лучше сама… Мне тут недалеко. Адрес ваш у меня есть.

Он ни на что, собственно, уже не надеялся – прошел почти месяц. Но вот же она стоит, печальная молодая женщина с сумкой. Никишу хотелось броситься к ней: да что же ты стоишь, выпускай скорее Зайца!

Она осторожно поставила сумку на пол, открыла. Оттуда трусливо высунулась кошачья морда. Никиш, сделав шаг назад, прислонился спиной к стене.

– Не ваш? – догадалась женщина. – А так похож. Я сверяла с картинкой. Он в нашем подъезде живет. Давно уже. Ну…

Кот осторожно вылез из сумки и осмотрелся. У него были круглые голубые глаза. Никиш, обессиленный сначала появлением, а потом исчезновением надежды, молчал.

– А может быть… – беспомощно сказала женщина, – вы меня простите, но ваш кот, может быть, не найдется, а тут… У нас соседка такая злая… Говорит, от него блохи, и вообще… Будто бы кошки болезни какие-то переносят… Что девочка пройдет там, где кот сидел, а когда вырастет, у нее не будет детей. Ну, чушь несет, в общем. И отравить угрожает. А я боюсь. Вдруг и правда отравит? Есть такие люди, знаете, неадекватные. Я бы сама его взяла, но у меня аллергия. Видите? – Она протянула руки. На них были какие-то жуткие красные пятна.

Не надо было, конечно, всему этому поддаваться. Ведь здесь явно давление обстоятельств, а принимать решения надо трезво, исходя из собственных интересов. Никиш думал об этом, а кто-то тем временем говорил его голосом:

– Оставляйте.

Он насыпал коту корм, оставшийся от Зайца. И тут понял, что Заяц уже не вернется. Вообще не вернется, никогда. Потому что – некуда. Пока он, Никиш, его ждал, в пространстве как будто была дыра, пустое место, которое притягивало к себе. Теперь это место занял чужой кот.

Белый и пушистый.

Кот оказался, в общем, нормальным. Только пришибленный какой-то, слишком тихий. Никиш и назвал его Тихоном. Тихон в компанию не навязывался, большую часть времени его просто не было видно. Никиш иногда про него даже забывал.

Про свои объявления он тоже забыл.

Но однажды в дверь позвонили.

Это были дети. Почти такие, каких он воображал себе, когда писал объявление, только наоборот: девочка шустрая, а пацан… Не понять, какой пацан. Аккуратный, гладко причесанный. А глядит как-то по-волчьи. Кота держал именно он.

– Ваш кот, – вежливо сказал пацан. Утвердительно сказал, без вопроса. Просто информировал: ваш, мол. Забирайте.

– Это не мой, – отрекся Никиш.

– А вы посмотрите получше, – посоветовала девочка. – Белый же, пушистый.

– Да что мне смотреть – не мой. Уносите откуда взяли.

– А вы своего кота что, уже нашли? – не отставала она.

– Нашел.

И он позвал:

– Тихон, кыс-кыс!

Тихон, конечно, и носа не высунул.

– Врете, – уличила девочка. – Нет у вас никакого кота. Возьмите этого. Он бездомный. Вы знаете, какая у бездомных жизнь?

Опять на жалость давят! Ни за что не возьму, подумал Никиш. Что у меня тут, приют для белых котов, что ли?

– Не возьмете – его убьют, – вдруг сказал пацан. – Знаете Чуху? Он кошек убивает. Душит прямо руками. Говорит: в кошках дьявол. И на гараже отмечает крестиками, скольких уже задушил. Гараж этот в вашем дворе стоит, можете сходить, посмотреть.

Никиш хмыкнул. Такая наглость ему неожиданно понравилась. Целеустремленные детки…

– Ладно, – сказал он. – Давайте сюда свое животное. Но вы, – крикнул вслед им, уже убегавшим, – чтоб все объявления посрывали!

– Сорвем! Спасибо! Сорвем обязательно!

Коты, как ни странно, не ссорились. Видимо, каждый из них уже знал почем фунт лиха и ценил пребывание в семье. Нового Никиш назвал Батей – за привычку подолгу сидеть в лотке.

Дети то ли не выполнили свое обещание, то ли выполнили, но поздно: на следующей неделе к Никишу притащился мужик. Бухой. Со старой спортивной сумкой. Сумка ходила ходуном: в ней кто-то неистово брыкался.

– Короче, кота твоего нашел. Но с тебя – на бутылку.

– Какая бутылка, дядя? Мозги пропьешь. Мой кот дома. Сам смотри.

Никиш открыл дверь в комнату, чтоб продемонстрировать Батю. Тот как раз расположился на полу, задрав одну ногу, и вылизывал себе яйца. Рядом с ним устроился Тихон – в той же позе и за тем же делом. Картина маслом.

Алкаш какое-то время смотрел на них, потом перевел красные глазки на Никиша.

– Да, – подтвердил Никиш. – Это мой кот.

– Коты? – спросил алкаш с надеждой.

– Кот, – безжалостно сказал Никиш.

Алкаш повесил голову. Потом еще раз затравленно посмотрел на котов и побрел из квартиры.

– Э! Сумку-то забери! – Никиш выскочил вслед, но того уже не было: словно сквозь землю провалился, едва переступив порог.

Этот кот оказался даже не белым. Рыжим. Выпущенный на волю, он возмущенно рявкнул и рванул на улицу.

* * *

Пришел август. Лето на полставки: днем жара, а ночами холодно. На зеленой траве лежат желтые листья от тополей, и воздух пахнет будущими дождями.

Жизнь наладилась, как всегда налаживается, – постепенно. И только иногда Никиш чувствовал острые уколы горя. В эти дни он не мог сидеть дома, где ни один из белых котов не был Зайцем, и уходил бродить по городу. Город, будто сочувствуя Никишу, старался чем-нибудь удивить. Вот в кустах боярышника стоит памятник пограничнику с собакой, покрашенный в наивные цвета – так обычно дети раскрашивают свои рисунки: лицо ярко-розовое, а собака коричневая, как шоколадка. Или попадался двор, где кто-то вывесил на просушку ковер, набросив его на гнутую в виде арки железную лесенку (такие в Никишевом детстве называли «лиана»). Получился как бы домик – и к нему, с явным намерением обосноваться, уже бежали две девочки с куклами. В другом дворе оказалось множество голубей – прямо площадь святого Марка! – и какая-то старуха сыпала им семечки. Да не какая-то… Никиш ощутил холодок в желудке.

Сцилла Харибдовна.

В одной руке она держала конец длинного поводка.

На поводке был белый пушистый кот. Напружинившись и прижавшись к земле, кот тихонько крался к крайнему голубю, имея явно злодейские намерения. У Никиша забилось сердце.

Он осторожно подошел поближе.

– Сёма, – с укором говорила соседка, – ну что ты творишь? Ведь все равно же не поймаешь. Иди сюда.

Она вдруг ужаснулась:

– А если поймаешь? Сюда, Сёма!

И тут Никиш позвал:

– Заяц!

Кот мгновенно рванулся –