Безмолвие тишины - Анна Александровна Козырева

Утром следующего дня Николка проснулся поздно. Солнце подбиралось к зениту и давно нетерпеливым зорким лучиком металось по потолку и стенам горницы, — и, наконец, не выдержав, дотянулось до лица безмятежно спящего ребёнка, проведшего боевую ночь в напряжённых победных атаках.

Широко распахнул Николка глаза и, тут же вспомнив, где он, подхватился и поспешил на улицу, а там, на крыльце, вольно распластавшись грузным мохнатым телом, терпеливо ждал его сторожко дремлющий Трезорка.

И понеслись летние дни-денёчки один за другим, когда Игнатова наука вбиралась незаметно чужими навыками, скорыми подсказками, радостными открытиями.

Нет, ничему конкретному старый человек не учил специально и назидательно. Просто мальчик проживал дни постоянно рядом с ним в лесу ли, в лугах ли, во дворе ли.

Скоро Игнат посадил Николку на лошадь, и тот легко освоил верховую науку. Он ни разу не испугался, ни разу, по неопытности, не свалился под ноги коня, да и понятливый Серко, верно чуя маленького наездника, осторожной и бережной иноходью плыл по луговым просторам, упорно не поддаваясь ни на нетерпеливые команды хлёсткой уздечки, ни на настойчиво звучащие уговоры:

— Серко! Ну, Серко! Быстрей-быстрей!..

Тайной мечтой, однако, было у Николки попасть на полигон, где продолжали стрелять всё так же чаще всего по ночам, и до сонного слуха мальчика, умаявшегося за прожитый на эмоциях день, редко что доносилось.

Случалось, были стрельбы и днём. Тогда, вовсю напрягаясь, Николка на расстоянии пытался догадаться, из чего стреляют и как далеко пролетает снаряд.

Он давно был накоротке с Фёдором-возчиком, и, пока Николка, сидя провожатым на облучке, допекал водовоза дотошными расспросами, тот, посвящая его в допустимые тайны артиллерии, в подробностях рассказывал про характеристики пушек на полигоне и их возможности.

Так что теоретически мальчик был, можно сказать, почти подкован. Оставалось только одно — увидеть сам объект упорного интереса и познания воочию.

И вот однажды случилось невероятное. Игнат, когда они возвращались из леса с полной корзиной грибов — да всё ядрёных, всё на ножках бочёночками боровиков, предложил как бы вскользь:

— А может, нам с тобой на полигон завернуть? Давненько я обещался с грибочками к командиру в гости наведаться. Мы ж с тобой вроде досыта уже наелись, — и он взглянул на гостя с хитрецой в прищуренных глазах: — Или, может, Николай, лучше тебе аппетитную жарёху с яйком нажарим?

«И он ещё спрашивает?!» — мальчик чуть было не задохнулся от негодования, но, по-мужски вовремя справившись с собой, боязливо уточнил лишь:

— А пушки увидим?

— Пушки, говоришь? — протянул лесник вроде как бесцветным голосом, хотя продолжил вполне оживлённо: — Будут тебе пушки, будут, уговорю, чтобы показали, — и он благодушно потрепал любопытного гостя за белёсый вихор.

Игнат свернул с дороги, по которой шли в направлении территории, огороженной по периметру колючей проволокой, с маячившим армейским патрулём у ворот, и вновь увлёк мальчика в лесную чащу.

Сердце у Николки оборвалось: ничего-то он вовсе и не увидит!

Промолчал, однако, и, насупившись, послушно двигался за лесником, устремившимся, как казалось, всё дальше и дальше вглубь леса.

Только это именно показалось, потому что вскоре они внезапно вышли на большую поляну с длинными прямыми рядами армейских палаток.

— Ба! Игнат! — выкрикнул высокий мужчина, отделившийся от группы красноармейцев.

Он быстро подошёл к ним и, протянув леснику руку для приветствия, сообщил своим товарищам:

— Обещанного, говорят, три года ждут, а тут и прошло всего ничего, а он уже с грибами! А это кто ж у нас тут будет? — и военный дружелюбно хлопнул Николку по плечу.

— Привёл вот Анику-воина для обучения, — Игнат улыбнулся и подтолкнул вперёд себя мальчика.

— А не мал ли ещё для нашей науки? — так же с улыбкой на тонких губах полюбопытствовал собеседник у Игната.

— Кто ж его знает: мал — не мал? Только по ночам, знаешь, как закричит: «В атаку!» — так я, старый пень, подпрыгиваю и, подорвавшись, сам готов бежать и кричать: «Ура!» — лесник говорил вроде серьёзно, а люди, окружившие их кольцом, отозвались дружным смехом.

Николке тут бы и провалиться сквозь землю или дать такого стрекоча, чтобы никто, пустись кто за ним вслед, и догнать бы не смог, но ноги предательски онемели: ни шелохнуть ими, ни сдвинуть с места, а кто-то уже настойчиво спросил:

— Зовут-то, вояка, тебя как?

Мальчик в ответ промолчал. Язык тоже онемел. Присох к нёбу.

— А покраснел-то, покраснел, — продолжил тот же насмешливый голос, но военный, который первым подошёл к ним, как прикажет вдруг командирским голосом:

— Оставить мальца в покое! Ишь, набросились! — и, легко приобняв Николку за плечи, склонившись над ним, полюбопытствовал: — Так всё же, как зовут тебя, герой?

— Коля, — прошептал юный экскурсант и затаился, а тот миролюбиво продолжил расспрашивать:

— Ты, Коля-Николай, точно хочешь наши пушки посмотреть, или дед Игнат придумал всё?

— Точно, — выдохнул счастливый мальчик, еле-еле дыша.

— Тогда пойдём, покажем тебе самую новую из наших пушек, — предложил командир, как верно догадался Николка, шагнувший за ним несмело следом.

— Пошустрей давай! — скомандовал майор, как мысленно подсказал себе мальчик, разглядевший наконец по два эмалевых прямоугольника в петлицах на форме защитного цвета.

И Николка, поспешая след в след, без уговоров устремился за высоким военным, быстро удалявшимся бодрым размашистым шагом.

Пошёл за ними и Игнат, которому не менее любопытно было осмотреть мощную огнедышащую и громыхающую боевую технику, выставленную в длинный ряд по ранжиру в отдалении — на поле для стрельбищ.

Неуверенность в поведении мальчика, как только они оказались около первого же орудия, моментально улетучилась, и он, вспомнив всё или почти всё, в чём успел просветить его Фёдор-водовоз, со знанием дела вполне серьёзно поинтересовался:

— А это прицел? — верно указал на прицельное приспособление.

— Точно, прицел! — согласился с мальчиком командир и, снимая с прибора защитный чехол, уточнил: — Это у нашей пушки глаза, чтобы видеть цель, — однако договорить не успел:

— Знаю, не промазать чтобы! — перебил его Николка.

— Само собой, чтобы не промазать, — военный вновь был согласен с ним.

Меж тем осмелевший мальчик крепко ухватился за одну из двух ручек круглого моховика. Поднял глаза на майора, который определённо нравился ему всё больше и больше:

— А это колесико для чего?

— Это моховик, чтобы ствол орудия двигать и точно на цель направлять. Вот этой ручкой влево-вправо, а этой — вверх-вниз, — терпеливо пояснил военный.

— А покрутить можно? — и Николка умоляюще посмотрел снизу вверх на высокого мужчину.

— Можно и покрутить, — майор подхватил невеликого росточком мальчика под мышки и легко поставил на станину, чтобы тот мог дотянуться до