Счастливый хвост – счастливый я! - Ирина Всеволодовна Радченко
– Мой!
Кот ехал до дома смирно, вел себя в квартире интеллигентно и вежливо – обои не драл, вещи не трогал, лоток и миску признал с первого раза и под кровать не прятался, только с кротким любопытством обнюхивал территорию. Маргарита думала над кличкой. Из-за премилых звуков, с которыми кот мурзился у миски, на ум приходил один только Мурзик, но ох уж эта треклятая «р». Маргарита присматривалась. Вроде не Васька. И не Тишка. А на утро заметила, что это в искусственном свете кот черный, а под солнцем у него коричневая шерсть и даже проступали полоски, еще оттенок такой, будто темная, сырая земля – чернозем. Маргарита с ее картавостью сократила:
– Зём, Зёма.
Так имя и прицепилось, а через пару дней вдруг проснулась в коте егоза – стал играться, носиться, как гоночный болид, караулил Маргариту за углом и хватал за ноги, без когтей, щекотно и робко. Маргарита хохотала и поддавалась, пряталась, коверкала:
– Егозёма!
Вся кошачья интеллигентность стаяла, как апрельский снег, а после Маргарита заметила и другие странности. Кот ее звонко журчал по утрам, требуя еды и внимания, но совершенно молча мурлыкал. Пока другие кошки тарахтели на всю комнату, точно тракторы, Маргарита могла различить, мурлыкал ее кот или нет, только приложив пальцы к шее, или по тому, как он похрюкивал носом. И еще он не любил коробки. Просто игнорировал их, а насильно посадишь – вылезал. Это кот вообще?
Месяц за месяцем Маргарита выясняла, что кот ее не любил греться на солнышке или обожал воду, часами сидел в ванной и охотно мылся под душем, хоть каждый день его поливай. Спал он в причудливых танцевальных позах или клубком с вытянутыми задними лапами, отчего походил на креветку. На колени по первому зову уже не прыгал, зато питал страсть к разговорам по телефону и рукоделию – забирался на руки и мешался: то выталкивал телефон из ладони, то налегал всем весом, что и пальцем не шевельнешь.
– Ты у меня тоже бракованный, да? – вздыхала Маргарита, но без упрека, с любовью. Впервые в жизни она поняла, как сильно можно любить того, кто неправильный, неудобный, какими очаровательными могут быть недостатки. Она прикипела к коту всем сердцем. Берегла его от опасностей, не выпускала на улицу, потому удивилась и перепугалась, когда у кота вдруг что-то защелкало в ухе.
Ветеринар выявил ушных клещей. Маргарита, у которой всю жизнь водились только шпротно-серые кошки, думала, что у черного кота с черными усами, губами и носиком, с черными подушечками на лапах и уши с пигментными пятнами, а оказалось, с налетом. Девять месяцев Маргарита не подозревала о беде, а кот не жаловался, почти не чесался, стойко сносил мучения. Что ей стоило сразу отнести кота на осмотр? Такой хорошенький был, ухоженный, всего-то на неделю потерялся, а хозяева не спохватились, не нашлись, но видно же, что заботились. Глупая! Беспечная! Бракованная…
Горько плакала Маргарита, ругала себя и, конечно, лечила котика, но с чувством, что недостойна любви столь чудесного, терпеливого существа. Потому на прием к ветеринару вернулась она в таком потерянном состоянии, что даже улыбчивый волонтер, будто норовивший найти ее, не вызывал интереса.
– Вас как зовут?
– Маггагита, – выдавила она.
– Какое красивое имя! И какая красивая девушка. А уж кот какой…
Он помогал вынимать кота из переноски. На кармане форменной футболки болтался бейдж с именем «Максим», но Маргарита смотрела только на Зёму.
– Что с ним? – спросил волонтер.
– Уши, – всхлипнула Маргарита.
– Всего лишь уши! Мне сегодня кота на колеса ставить, без задних лап остался, бедняга, и то еще побегает, а ваш тем более живчик.
– Без лап… – Слезы сами потекли по щекам. Она глянула сквозь дверное окно на отделение приюта, где в клетках сидели кошки, и в каждой ей мерещилась некая травма, трагедия. – Тоже бгакованные, – прошептала Маргарита.
– Да вы что! Какие бракованные? – возмутился волонтер. – Уникальные! Со своей историей исцеления. А бракованных не бывает. Только брачующиеся. – Он подмигнул Маргарите, и в кабинет зашел врач.
Уши коту вылечили, прививки сделали, и Зёма продолжает молча мурчать, презирать коробки, ловить Маргариту за ноги. И Максима тоже.
Светлана Леднева. Кот и крот
– Ну, не дорежем салаты так не дорежем! Колбаса и сыр есть, на первое число покупали. И красную рыбу брали. Так что не проблема, стол пустым не останется. Надо иногда и о себе подумать. Можно было бы и к девяти прийти в бигудях. Но я хотела нормально выглядеть, ведь столько народу будет!
Дуся и Катя медленно брели от автобусной остановки, покачиваясь на высоченных каблуках. Дуся пропускала оправдания подруги мимо ушей. Меньше всего ее интересовало, кто приготовит таз оливье людям, которых она ни разу не видела. Но сами люди беспокоили очень сильно. Дуся была девушкой стеснительной, а экзотическое имя традиционно добавляло ей проблем. Дуся ужасалась мысли, сколько раз за сегодняшний вечер придется объяснять выбор родителей, назвавших ее как домашнего питомца. Можно, конечно, представляться Евдокией, но в полном имени Дусе слышалось страдание. А страдать она не любила.
От печальных раздумий ее отвлек странный звук. Дуся остановилась и прислушалась, пропуская подругу вперед.
– Как будто ребенок плачет… Слышишь?
– Не пытайся откосить. Мы договорились отмечать Новый год с этими ребятами, и мы туда дойдем, – строго сказала Катя. – Там будут классные парни, Машины однокурсники. Она их специально для нас привела. Ты осознаешь степень ответственности?!
– Вполне… Но плачет ведь, разве нет?
Дуся пошла на звук, оскальзываясь на льду и проклиная каблуки. Звук доносился из-под крыльца старого здания в три этажа.
– Кто-то оттуда пищит, – взволнованно сказала Дуся. – Теперь-то слышишь?
– Крысы, небось! – фыркнула Катя. – Пошли скорее. И так опаздываем!
– Но надо же проверить! Вдруг помощь нужна. Я попробую посветить фонариком.
Дуся включила фонарик на телефоне, и пока Катя бродила вокруг здания, пытаясь найти охранника, посветила в дыру на нижней ступеньке. Темнота проглотила тонкий луч. Однако тот, кто сидел под крыльцом, запищал еще отчаяннее.
– Никого здесь нет, кроме твоей крысы. Новый год ведь, блин! – Катя посмотрела на часы. – Одиннадцать часов! Хорош играть в охотников за привидениями, у нас праздник срывается!
Но Дуся уже приняла решение: она
