Кондитерская на Хай-стрит. Жизнь с чистого листа - Ханна Линн
Орудовать шваброй оказалось на удивление легко. И лодыжка отзывалась болью, только когда Холли слишком резко поворачивалась или чересчур налегала на поврежденную ногу. Однако ее не переставало терзать чувство вины. Она, правда, извинилась перед тем мужчиной за его изуродованный велосипед, но при этом словно не заметила, что у него все руки и ноги в порезах и ссадинах. Может, ей стоит как-то найти его и извиниться? Джайлс, похоже, с ним знаком, и можно было бы спросить у него, хотя вряд ли она снова увидит Джайлса. Вот о чем думала Холли, когда в дверях звякнул колокольчик.
– Извините, мы закрыты! – крикнула она, обернувшись.
– Ну вот, я так и думал! Между прочим, уже седьмой час. Своим примером вы, пожалуй, заставите всех остальных считать себя лентяями, если будете работать с утра до позднего вечера.
Даже смешно, до чего она обрадовалась, увидев его. Его светлые волосы были слегка взъерошены, однако выглядели вполне прилично благодаря первоклассной стрижке.
– Джайлс! Вот уж не ожидала вновь так скоро с вами увидеться, – честно призналась Холли.
– Правда? Но я все же надеюсь, что это приятный сюрприз? У вас наверняка есть друзья в нашей деревне, так что и планы на сегодняшний вечер почти наверняка имеются, и все же…
– Нет, – выпалила она с куда большей готовностью, чем ей хотелось показать.
– Нет? – Он удивленно поднял бровь.
– Я хотела сказать, что никаких друзей у меня нет. То есть друзья у меня, конечно, имеются, но не в этой деревне. Я раньше многих здесь знала, но вы же понимаете, как со временем все меняется. Люди становятся старше, женятся, выходят замуж, находят работу…
«Боже мой, что я несу! Неужели никто меня не остановит?» – думала она. С ней часто такое бывало, когда она нервничала, и она просто ненавидела эту свою особенность. Ну почему ей так трудно заткнуться? Она глубоко вздохнула, стараясь сосредоточиться на чем-то другом, и попробовала снова.
– А еще я хотела сказать, что и планов никаких на сегодняшний вечер у меня нет.
– Рад, что мы наконец это выяснили, – сказал он, и губы его изогнулись в легкой, чуть коварной улыбке. – И раз уж мы это выяснили, не могу ли я пригласить вас пообедать? Вы определенно очень интересный человек, и я бы с удовольствием послушал, как это вам удалось обработать старую Мод и добиться, чтобы она продала свой магазин именно вам.
«Я очень интересный человек?» Холли не была уверена, считать ли это комплиментом. И тем не менее почувствовала, что не просто покраснела, а побагровела.
– Звучит заманчиво.
– Ну и прекрасно. Не хотите ли надеть пальто?
– Что, прямо сейчас?
– Ну конечно, прямо сейчас. Разумеется, если вы голодны?
Холли немного подумала. Да, она определенно голодна. Поскольку в магазине ее некому было подменить, а захватить с собой что-нибудь из еды она забыла, то получилось, что батончик покрытого шоколадом марципана – это единственное, что ей удалось съесть за весь день, не считая раннего завтрака. Вот так и получилось, что еще минуту назад она стояла с древней шваброй в руках, собираясь, несмотря на больную ногу, тащиться наверх, чтобы выплеснуть в туалет грязную воду, а теперь в том же туалете тщетно пыталась разглядеть собственное отражение в старом, покрытом бурыми пятнами зеркале, и удивлялась, каким образом, черт побери, все это с ней происходит. Обследовав зубы на предмет застрявших там кусочков марципана, она попыталась определить, не пахнет ли у нее из-под мышек, и поморщилась, но решила, что сегодня вечером все равно никакого романтического приключения не получится. Впрочем, она ничего такого не планировала. И вообще ни на какое свидание это не похоже. По крайней мере, так ей казалось.
Максимально, насколько это было возможно в данных обстоятельствах, приведя себя в порядок, Холли спустилась вниз, где – вот чудеса! – ее все еще ждал Джайлс.
Он-то как раз успел переодеться и теперь был в нежно-розовой рубашке с расстегнутым воротничком и вязаном свитере, небрежно наброшенном на плечи – в точности как на манекене в витрине магазина мужской одежды. А что, если он ужасно одинок? Ведь, в конце концов, она абсолютно ничего о нем не знает. Ясно лишь, что он на редкость привлекателен внешне.
– Готовы? – спросил он.
– Но только при условии, что мы ни в какое модное заведение не пойдем, – сказала она. – Во-первых, я чувствую себя совершенно разбитой, а во-вторых, выгляжу отвратительно.
– Ну, выглядите-то вы очаровательно. И до моей машины идти недалеко – она стоит у калитки.
Холли опять сильно покраснела и, тщетно пытаясь остановить румянец цвета фуксии, который, как она знала, сейчас заливает ее щеки, принялась шарить в сумке в поисках ключей.
– Сперва я должна все запереть…
Но лишь вставив ключ в скважину ветхого замка, она вспомнила, что чуть ли не на первом месте в ее списке «Что нужно сделать» стояла именно его замена. Повернув ключ, она почувствовала, как вместе с ним повернулась и вся внутренность замка, и ей показалось, что эта внутренность вот-вот выпадет прямо ей в руки. Она смотрела на древний замок и понимала: это просто чудо, что утром ей удалось его отпереть. Она попыталась снова повернуть ключ, надеясь вернуть механизм замка на место, но тот не поворачивался и не вынимался. Борясь с желанием приложить к упрямому устройству побольше сил, Холли осторожно вынула ключ, набрала в грудь воздуха и предприняла новую попытку. Если проявить нетерпение, ключ попросту сломается в замке – ей же всегда не везет. И тогда уж точно придется отменить это «несвидание» с Джайлсом, остаться в магазине и ждать прихода слесаря. Слава богу, вторая попытка оказалась более удачной, и после легкого сопротивления замок обнадеживающе щелкнул.
– Ну, такой уж у меня первый день получился… – Толком не закончив фразу, она обернулась и совсем умолкла, не находя слов. – Это ваша машина? – запинаясь, вымолвила она.
– Да, это одна из моих машин, – с гордостью сообщил Джайлс, ласково похлопав по крыше темно-зеленой, явно винтажной
