Лапшичная, исцеляющая сердца - Там Чаён

За окном свирепствовала ночь. Ветер скреб по облакам, извлекая резкие аккорды. В унисон ветру скрипнула деревянная дверь.

– Добро пожаловать! – поприветствовала Чхэи гостя.

Перед ней стоял мужчина – воплощение слова «аккуратность». Темно-синий свитер, из-под которого виднелись отвороты белой рубашки; серые брюки, на ногах – начищенные черные ботинки. Если бы у него в руках был еще и портфель, Чхэи решила бы, что это самый настоящий офисный клерк, который только что завершил рабочий день. Кудрявые волосы были аккуратно уложены – ни одного выбившегося локона. Он выбрал стул посередине стола; в линзах его очков, отразившись, блеснул свет лампы.

– Куксу, пожалуйста.

Наконец-то настоящий заказ! Впервые кто-то пришел сюда как в обычную лапшичную.

– Принято! – Чхэи приложила ладонь к уху – жест, который она подхватила у официантов в одном из семейных кафе, в котором когда-то была. – Порция куксу! – «передала» она заказ на кухню. Повернувшись обратно к гостю, чинно добавила: – Принесу вам воды. – Чхэи подхватила стоящий на столе графин и, держа его высоко над столешницей, как настоящий официант, которому не хватало лишь белого полотенца, перекинутого через руку, налила воду в стеклянную кружку. – Вот, пожал… Ой!

Все произошло буквально за секунду. Сделав пару шагов в сторону гостя, она вдруг запнулась о ножку неровно стоявшего стула. Чашка осталась в руке, но воды в ней больше не было. Она блестящими каплями свисала с кудряшек гостя и капала ему на плечи, впитываясь в свитер.

Чхэи, испуганно ахнув, застыла на месте и не могла произнести ни слова. Мужчина молча снял очки и промокнул лицо. Взяв их за дужку, он стряхнул капли.

– П-простите! Вы в порядке? Я споткнулась и…

Мужчина кивнул, поднял ладонь, жестом останавливая ее неловкие попытки подойти и объясниться, и принялся стряхивать воду с волос и одежды.

Мозг Чхэи, вначале автоматически отключившийся, снова заработал и дал команду помочь протереть гостю очки. Она машинально схватила салфетку, взяла очки со стола и потерла линзы шершавой стороной.

– Что вы делаете?! – Гость, заметив эту картину, внезапно перестал отряхивать с себя воду и выхватил очки из рук Чхэи. – Линзы вытирать салфетками? Хочешь их поцарапать?

Мужчина, спокойно отреагировавший на то, что его с ног до головы облили водой, ни с того ни с сего разозлился. Он достал из кармана тряпочку – специальную для очков, – поднес их ко рту, подышал на стекла и тщательно протер.

– Простите… Я… я всего лишь хотела помочь…

– Все нормально. Целые.

Очки были тщательно осмотрены на свету и возвращены на переносицу. Тряпочка же была педантично сложена в два раза по линиям сгиба и исчезла в кармане.

– Сама-то не ушиблась? – Выражение его лица оставалось сердитым, однако в голосе прозвучала заботливая нотка.

– Нет… Простите еще раз, – едва слышно промямлила Чхэи.

Из кухни послышалось, как хозяин Чэ цокнул языком, и ее уши загорелись. Она потупила взгляд.

– Перестань извиняться. Прости, что накричал. Ты, наверное, испугалась. Я просто чересчур дотошный. Не люблю, когда рекомендации не соблюдают, меня это выводит из себя.

Он похлопал ладонью по стулу рядом, приглашая Чхэи сесть. Девочка поспешно опустилась на сиденье, продолжая виновато кланяться, пока он не скривился.

– Ну все, довольно. Еще раз услышу от тебя извинение – точно обижусь, – раздраженно сказал он. Однако даже так его голос не оставлял после себя едкий осадок, как после колких замечаний хозяина Чэ. – Если правда хочешь загладить вину, налей еще воды. Только осторожно.

Чхэи выверенными движениями снова наполнила кружку. Еще одно «простите, пожалуйста» так и рвалось с языка, и ей пришлось прикусить губу, чтобы сдержаться. Мужчина за пару глотков опустошил кружку, и вдруг стал чесаться: сначала затылок, потом плечо, потом руку. Он выглядел сконфуженным. В этой неловкой тишине слышны были только удары ножа по доске, доносившиеся из кухни.

– Знаешь, – начал он неожиданно, – линзы очень чувствительны к трению. Поэтому их всегда протирают специальной тряпочкой из микрофибры. Бумажные салфетки сделаны из целлюлозы, поэтому поверхность у них шершавая. Если ими протереть очки – на линзах появятся микроскопические царапины, может даже покрытие слезть. То же самое с обычной тканью, о футболку вытирать их не стоит.

Чхэи кивнула, хотя ее взгляд растерянно блуждал в пространстве.

– А… Понятно.

– Я, собственно, не из-за воды вспылил, – вздохнул гость. – Просто бережно к вещам отношусь. – Он потер лоб и запустил пальцы в волосы, поправляя все еще мокрые локоны. – Понимаю, я слишком дотошно все объясняю, до мелочей, надоедаю. Ну что ж, правду говорят, привычка – страшная вещь.

– Нет-нет, мне правда интересно.

– Да что тут может быть интересного? Я однажды уже так читал лекцию приятелю. Очки ему подарил, а он взял и протер их свитером. И знаешь, что он мне тогда сказал? «Ты невозможный зануда».

Чхэи вдруг стало очень смешно, и она поджала верхнюю губу, чтобы не рассмеяться.

– Наверное, это был очень близкий друг, только им можно так выражаться.

– Да, поговаривают, что близость именно в таких мелочах и проявляется. Однако сравнивать мне не с кем, других друзей-то и не было. – Он заметил застывшую от неловкости Чхэи и поспешно добавил: – Но да, он был настоящим другом. Ворчал вечно: «Как я вообще подружился с таким скучным человеком?» Кто бы говорил. У самого рот не закрывается, вечно лезет не в свое дело, суетливый, неаккуратный, как… Ну, примерно как ты. – Мужчина удовлетворенно кивнул, найдя правильное сравнение. – Однако жить становится веселее, если есть такой друг.

– Похоже, вы довольно долго дружите. Давно познакомились?

– С тех пор столько лет прошло… Мне было тринадцать. А теперь тридцать три. – Мужчина пальцами стучал по столу, подсчитывая годы в голове. – Жуть берет, столько времени утекло. – Гость передернул плечами. – Он первый подошел ко мне. Не знаю, с чего бы это.

Чхэи не удержалась и прыснула от смеха – его реакция ее окончательно развеселила. Ей вдруг живо представилось, как двое мальчишек бегают по школьному двору.

– Вы были одноклассниками?

– Нет. В детдоме познакомились. Мои родители развелись, когда мне было шесть, и я остался жить с отцом. Когда мне было десять, он погиб в аварии. Потом пару лет я скитался по родственникам, а в тринадцать попал в приют. Там мы и встретились.

Такой истории девочка не ожидала услышать. Голос мужчины звучал спокойно, почти равнодушно, и с ее лица мгновенно пропала улыбка. Атмосфера, которую только-только удалось разрядить, снова стала напряженной. Гость неловко откашлялся.

– Но парень он был странный. Я и представить не мог, что с кем-то таким сойдусь. – Он усмехнулся и слегка развернулся к Чхэи. – Был случай, когда мы уже в среднюю школу перешли. Меня одного,