Лапшичная, исцеляющая сердца - Там Чаён
Мужчина неловко усмехнулся и почесал затылок. На лице его ясно читалась тоска, но настаивать больше он не стал и направился к выходу. А вот у Чхэи сердце сжалось от того, как быстро он сдался. Она поспешила за ним. Мужчина, заметив ее расстроенное лицо, усмехнулся:
– Ну вот, переживаешь больше меня самого. Не надо. Я подарки ребенку уже все приготовил. Одежду, обувь, игрушки. Они все ругались, зачем, мол, так рано все покупаю. А теперь получается, я правильно сделал, что заранее об этом позаботился.
– Какой толк от подарков? Вы же не увидите, как малыш с ними играется.
– А для этого, – он снял очки и протянул ей, – у меня есть они.
Чхэи осторожно взяла очки за дужку. Она боялась, что гость снова на нее разозлится, если она не будет аккуратной.
– У друга точно такая же оправа. Я и его ребенку подарки купил, и жене его тоже, и его самого без презента оставить не мог. Старые очки у друга все время ломались, он их скотчем в несколько слоев заматывал. Купил ему новые, хорошие. Сказал, чтобы перестал в старых ходить и позориться, еще и первое впечатление о себе перед ребенком портить.
Мужчина забрал очки из рук Чхэи и осмотрел их со всех сторон.
– Они без диоптрий, мне вообще они не нужны, я хорошо вижу. Просто тогда друг сразу купил мне такие же. Я говорил ему, что он деньги на ветер спускает, просил вернуть их обратно в магазин, ругался. Знаешь, что он мне на это ответил? – Он вернул очки на переносицу. Линзы отразили свет от лампы, на пару мгновений скрыв его глаза. – «Мы теперь через эти очки связаны. Все, что вижу я, увидишь и ты. А все, что видишь ты, будет видно мне». Знал ведь, что я не дождусь рождения малыша. Но раз очки есть, значит, с помощью них обязательно увижусь с ним. Детский сад же…
Отблеск скользнул по линзам, и снова стал виден его взгляд. Гость не плакал. Он улыбался.
Чхэи пристально смотрела мужчине в лицо, а в голове перебирала идеи – могла ли она помочь ему хоть чем-то. И вдруг кое-что вспомнила.
– Господин Чэ! – воскликнула она, прежде чем придумала, что ему скажет. – Ведь они могут поговорить! Увидеться в последний раз, всего лишь на секундочку! Просто чтобы про имя сказать! Правда ведь?!
Чхэи не видела его лица и нетерпеливо глазела на повернутый к ней затылок, подгоняя его с ответом. Гость тоже затаил дыхание, дырявя взглядом спину хозяина лапшичной. За стеклами очков были видны его глаза – полные надежды, которую он изо всех сил пытался в себе подавить.
Хозяин Чэ все так же стоял спиной, плотно поджав губы. «Не надо было тогда при девчонке ничего говорить». Он помог матери спортсменки, подсказал ей, что у нее еще было время поговорить с дочерью, и теперь это обернулось против него. Как он только не ругался на себя в своих мыслях, но все же утвердительно кивнул девочке в ответ. Сам так и не понял почему. За его спиной Чхэи, победно вскинув руки вверх, подпрыгивала и радостно кричала:
– Разрешили!! Вы это видели? Давайте, идите скорее, передайте другу имя, которое придумали для малыша! Пусть обязательно им назовет!
Гость подцепил ее мизинец своим[5]:
– Гарантий дать не могу, но постараюсь их убедить.
Они взглянули друг на друга и впервые за весь вечер обменялись легкими, счастливыми улыбками. Чхэи сама открыла гостю дверь. Тот шагнул за порог, широкими шагами направляясь навстречу своей судьбе.
– Эх, вот это я понимаю, погодка!
Тами явился только к полудню. Его зеленая ветровка была расстегнута и соскальзывала с плеч, а он на ходу пытался ее поправить. Щеки у него раскраснелись сильнее обычного.
– Хорошая погодка? – эхом отозвалась Чхэи, бросив украдкой взгляд на хозяина Чэ.
Вчерашний гость ушел, и с этого момента он не произнес ни слова. Чхэи думала, что он разозлился на нее за то, что произошло, и потому с ночи сидела как на иголках в ожидании, когда же он на нее наругается. Она даже заранее извинилась перед ним, но не получила никакой реакции в ответ. Тревожный знак. Лучше бы он рассердился – его молчание сводило Чхэи с ума.
– Еще какая! Ветерок обдувает, солнце пригревает, но не жарит! Небо ясное-преясное! Таких хороших деньков в нашей пустыне – раз-два и обчелся. – Тами оттянул ворот футболки и обмахнул лицо рукой.
Чхэи, которая уже извела себя тщетными попытками разгадать настроение хозяина Чэ, от этих рассказов про прекрасную погоду вжалась в стул. Какое еще может быть настроение у человека, который прикован к этой лачуге и не может выйти насладиться «ясным-преясным» небом?
– Да ладно вам, что там в этой пустыне хорошего может быть? Куда ни глянь, один песок, ничего другого не видно. – Чхэи уперлась лбом в ладонь, прикрывая лицо, и повернулась к Тами.
Она изо всех сил глазами указывала в сторону хозяина Чэ, с таким усердием, что кожа на лбу собиралась гармошкой. Потом снова взглянула на ничего не подозревающего Тами и в этот раз уже кивнула в сторону кухни. В широко распахнутых глазах читалось одно: «Замолчите!» От напряжения она так сильно стиснула челюсть, что ее округлое лицо сделалось квадратным.
– А ты чего головеху-то опустила?! Вам, молодым, надо ровно голову держать, к небу взгляд устремлять! – сказал ей Тами, не обращая внимания на ее «знаки». От жары и духоты он как ни в чем не бывало стал снимать куртку. Вытащил одну руку из рукава и в этот момент наконец заметил перекошенное лицо Чхэи. – Что с тобой? Случилось что, обидел кто-то?
– А? Что? Никто меня не обидел! Все нормально. – Чхэи поняла, что ситуацию уже не исправить, а единственный выход – поскорее уйти. – Я пойду подышу воздухом! Вот прямо сейчас пойду! Ненадолго!
Она вскочила из-за стола, распахнула дверь и вылетела наружу, не дожидаясь разрешения хозяина Чэ.
Тами, кряхтя, поднялся со стула, пытаясь на ходу натянуть болтающийся рукав, который он только что снял, и посеменил вслед за девочкой.
– Чхэи! Подожди меня!
Дверь за ним захлопнулась, а рукав так и висел, не надетый на руку.
– Дядя Тами, почему вы такой непонятливый?! – закричала Чхэи, когда они отошли подальше от лапшичной. – Я же вам кивала, чтобы вы говорить перестали! – На всякий случай она еще раз оглянулась посмотреть на домик – проверить, точно ли закрыта дверь. – Ну что же вы?!
Тами, видно, расстроился. Наконец натянув куртку до
