Лапшичная, исцеляющая сердца - Там Чаён
– У тебя выражение лица было такое… Я подумал, что ты в плохом настроении, вот и спросил…
Чхэи с досадой ударила себя кулаком в грудь, а потом показала в сторону лапшичной:
– Не я в плохом настроении, а господин Чэ!
Тами недовольно выдохнул сквозь зубы и присел на корточки. Широко расставив руки, он начал сгребать песок, и вскоре перед ним выросли два холмика. Он уселся на маленькой песчаной табуретке и похлопал по второй, более широкой, приглашая Чхэи сесть рядом.
– А оно у него бывает хорошим? В первый раз он сердится, что ли? Лучше скажи: что с тобой-то стряслось?
Чхэи села и, поджав колени, пересказала события прошлой ночи – почему так нервничала из-за хозяина Чэ.
– Вот и вся ситуация. Я подумала, что если в прошлый раз он гостье помог, то и в этот раз поможет и ничего страшного не произойдет.
– Ой, ну и ладно. Раз не накричал на тебя, значит, и переживать не о чем. Но я-то по твоей кислой физиономии вижу, что дело не только в нем. Что ж тебя так гложет?
– Просто… Тот мужчина был уверен, что после смерти встретит отца. – Чхэи встала с песчаного сиденья и отряхнулась. На месте импровизированного стула остался только небольшой кратер – мягкий песок примялся под ее весом. – Многие так считают. Что после смерти увидятся со своими близкими, вместе будут снова счастливы. Но это не так. Они умрут и все забудут: всех, кого любили, кто любил их…
Тами выжидающе смотрел на Чхэи, как она молча носком ковыряла мягкий песок.
– У меня ощущение, будто я солгала гостю. Ведь, как только он попадет в Мир Иной, он никогда больше не встретит ни друга, ни отца… Забудет про них навсегда. А я ему ничего не сказала. Это меня и гложет, – закончила Чхэи.
Тами скривился и вытянул губы в трубочку. Он глубоко задумался. Уголки его губ, и без того сильно опущенные, поползли еще ниже, и лицо осунулось. Но вдруг взгляд прояснился.
– Погода сегодня какая замечательная, правда ведь? Посмотри на небо.
– При чем тут это? Вы меня слушаете вообще?
Он прищурился и поднял лицо к солнцу.
– Да посмотри просто. Красота ведь.
Чхэи прикрыла глаза ладонью и задрала голову вверх. Сначала было ничего не видно, и она покрутилась на месте, чтобы понять, что Тами имеет в виду. Потом осознала: обычно воздух здесь мутный, полный пыли и песка, но сегодня и правда было необычно ясно. Дышалось легко, чистый воздух наполнял грудь, и она почувствовала, что тревога немного отступает.
– Может, прогуляемся подальше? Покажу одно красивое место, – сказал Тами.
– Какое красивое место? Тут кругом один песок.
Тами поднялся и отряхнул руки. От его сиденья не осталось и следа.
– А вот и нет. Я-то знаю куда идти. Не отставай!
Он уверенно зашагал вперед. Чхэи, подозрительно на него поглядывая, нехотя поплелась следом.
Постепенно пейзаж стал меняться, как и почва под их ногами. Чхэи стала замечать, как из-под песка пятнами виднелась темная, твердая поверхность. Она догадалась, что это была голая земля, которая скрывалась под желтым морем. По плоской, твердой поверхности идти стало куда легче, ноги больше не увязали.
Пока Чхэи оглядывалась по сторонам, Тами, уловив момент, выпрыгнул прямо перед ней и раскинул руки в стороны.
– Та-да! – Он, словно конферансье в цирке, поклонился и медленно отошел в сторону. – Добро пожаловать в мой любимый уголок в этой пустыне! – Тами указал на открывшийся за его спиной вид.
По инерции сделав шаг вперед, Чхэи вдруг отпрянула назад и вскрикнула:
– Ой, мамочки!
Перед ними зияла пропасть. У Чхэи закружилась голова от высоты. Она отбежала подальше от края обрыва, ноги стали ватными, подкосились, и она села на землю.
– Это что такое? Где мы?
– На границе с Миром Иным. Точного названия у этого места нет. Для меня это «Утес мертвых».
– Ну и название вы выбрали! Я, вообще-то, высоты боюсь! Да и мне в Мир Живых надо, а вы меня к мертвым притащили?!
– Да чего ты так распереживалась? Мы все равно ни в Мир Иной пройти не сможем, ни упасть с утеса, даже если захотим. Смотри!
Он протянул руку в пустоту – и ее остановила невидимая стена. Тами облокотился о нее двумя руками и посмотрел вниз, туда, где раскинулся загробный мир. Сердце Чхэи ухнуло – казалось, что он вот-вот сорвется с края.
– Все, я поняла! Отойдите оттуда!
– Иди сюда. Не трусь. В такие солнечные дни отсюда вид открывается невероятный.
Чхэи поднялась и подошла ближе, неосознанно сгибая пальцы на ногах, словно цепляясь ими за землю. Вид и правда был потрясающий. Однако к самому краю подходить она не стала, остановилась в шаге от него, вытянула шею и взглянула на раскинувшуюся внизу красоту чуть издалека.
Сначала Чхэи показалось, что перед ней море – настолько широкой была река у подножия скалы. Мутная, почти черная, непроглядная вода кольцом окружила утес. Ее истоки скрывались где-то между острых скал на противоположной стороне ущелья. Каменные стены противостояли натиску песчаных бурь, скрывая в расщелинах тысячи древних тайн. Взобраться на такие горы было бы невероятно трудно, а если оступишься, казалось, падать будешь бесконечно. Лучи солнца не проникали в глубь воды. Они ударялись о ее поверхность и разлетались на тысячи сверкающих отблесков-осколков. Наверное, это слезы всех сорвавшихся вниз стали одним целым и превратились в реку.
Чхэи вгляделась в раскинувшуюся перед ней пропасть. Ей вдруг показалось, что там внизу что-то пошевелилось.
– По этим тропам вообще возможно пройти? Да и кто по ним ходит?
– Умершие, – ответил Тами. – Это врата, путь в Мир Иной.
– Врата? Что-то я не вижу дверей. Да и дороги здесь нет нормальной.
– Потому что видны они не всем. Только тем душам, которым по судьбе положено в Мир Иной вернуться.
Легкий порыв ветра бесшумно приземлился Чхэи на плечо. Тами по привычке цокнул языком и спугнул его – шевельнув девочке волосы, ветер полетел дальше.
– Ваш вчерашний гость сейчас где-то там. На самом деле он большой молодец. Мог ведь искать встречи с умершим отцом, но не стал, прожил достойную жизнь. Иногда мне кажется, что это правильно – стирать душам память, что забвение – это дар богов. Что хорошего в том, чтобы уходить, сожалея о прожитой жизни или обижаясь, что не успел сделать достаточно? – Его вздох, подхваченный ветром, опустился вниз, к подножию утеса, и там растворился. – Для меня же врата забвения никогда не откроются, – тихо пробормотал он.
Но Чхэи его уже не слушала. Все ее мысли вдруг захватила одна мысль,
