Лапшичная, исцеляющая сердца - Там Чаён
Чхэи росла в любви и заботе и никогда не чувствовала себя обделенной. Однако могло ли это ответить на естественным образом возникавшие у нее вопросы? Почему так получилось, что ее отдали на удочерение, кто ее биологические родители? Казалось, что она перерастет это любопытство, но с возрастом желание знать правду становилось только сильнее. Ей хотелось встретиться с ними, спросить, помнят ли они про нее, понять, почему ее отдали. Она всегда думала, что обязательно их найдет, если не в этой жизни, то после смерти, в загробном мире, и все у них разузнает. И теперь, осознав, что это, возможно, никогда не произойдет, ощутила горечь и тревогу.
– Это настолько «правильно», что становится несправедливым, – выдохнула она. – Стереть прошлую жизнь души ради новой. Может, какие-то души и хотели бы все забыть. Но есть ведь и те, кто хочет кого-то помнить? Или чтобы их помнили? Это нечестно по отношению к ним.
Тами нахмурился и крепко сжал заложенные за спину ладони.
– Память и забвение – две части одного целого. Как бы человек ни старался, не сможет сам забыть того, по кому тоскует, кого забыть не получается. Поэтому, даже когда мы резко против, означает, что внутри на самом деле скрывается решительное за.
Чхэи отступила от обрыва.
– Все равно… В любом случае получается, что, попадая туда, помнить перестаешь. Я не хочу этого. Может, когда-нибудь придется, но точно не сейчас.
– Я тоже пока этого не хочу, – тяжело выдохнул Тами.
Чхэи взглянула на его профиль, не удержалась и спросила:
– У вас тоже есть человек, по которому вы тоскуете?
Вздох Тами подхватил ветер и унес куда-то далеко от утеса, ресницы его дрогнули. Он медлил. Чхэи сразу все поняла. В его взгляде читались воспоминания о ком-то, по кому он безмерно тосковал. Было видно – он бы все сейчас отдал, чтобы оказаться с этим человеком рядом. Зрачки его метались, взгляд помутнел.
Но он моргнул, и тоска пропала, скрылась под веками.
– Поздно уже. Пошли, а то попадет нам.
Он взял Чхэи за руку и повел ее прочь – в сторону, противоположную Миру Иному.
Тами шел впереди. В иной раз Чхэи еле-еле тащилась бы за ним, ухватившись за край его куртки, но сейчас держалась рядом. Песка под ногами пока еще было немного, и идти было легко. Широкими шагами, они быстро продвигались вперед, как вдруг послышался чей-то голос:
– Ким! – Голос доносился откуда-то сзади.
Чхэи вытянула шею, как черепаха, и огляделась вокруг. С небольшого песчаного холма, который они только что миновали, к ним изо всех сил неслась женщина, и пушистый помпон на ее вязаной шапке подпрыгивал в разные стороны.
– Человек?..
– Ш-ш!!! – Тами подскочил к девочке и приложил палец к ее губам. – Рот на замок. Понятно? – резко шепнул он, повернулся и уже громко и непринужденно окликнул бегущую: – Чон! Какими судьбами?
Женщина, к которой он почему-то обращался по фамилии, выглядела его ровесницей. Она добежала до них и, упершись руками в колени, взглянула на Чхэи. Она кивнула в ее сторону и, борясь с одышкой, спросила:
– А это кто?
Тами тут же шагнул вперед, заслоняя девочку.
– Да заблудилась просто. Похоже, еще не поняла, где оказалась. Ты давай поменьше болтай, а то напугаешь ее.
И, будто ничего не случилось, ловко перевел тему разговора:
– Ты так сильно соскучилась, что аж неслась ко мне?
– Ой, ну тебя! – Женщина хлопнула Тами по спине. – Беспокойно мне было. У бабули все чаще сознание путается… Совсем плохая стала. – Она покосилась на Чхэи и понизила голос: – Не знаю, сколько еще протянет.
– Ладно, вечером поговорим. Сегодня сам к тебе загляну.
От Чхэи не скрылся косой взгляд в ее сторону.
– Правильно. А то все в своей норе сидишь, даже не приходишь к нам. Хотя тебе тоже не так долго осталось…
Тами нарочно громко прокашлялся, перебивая ее слова.
– Не при девочке же! Все, хватит пустых разговоров. Ступай, бабуля ведь ждет.
– Ладно, ладно, иду. Чего начинаешь-то?
Тами легонько подтолкнул женщину, и та, обиженная, что ее прогоняют, поспешила вернуться тем же путем, каким пришла.
Постепенно стал подниматься ветер. Волосы Тами разметались, показались частые седые пряди. Он быстро пригладил их рукой, прикрывая седину черными локонами.
– Ну что, пойдем?
Выбившиеся из прически волосы Чхэи щекотали переносицу. Она почесала нос и как бы невзначай спросила:
– А кто это был?
К вечеру ветер крепчал. Чхэи убрала волосы от лица – заправила их за уши и натянула на голову капюшон. На куртке у Тами капюшона не было, и он только почесал затылок. Было очевидно – он чувствовал себя не в своей тарелке.
– Да так. Знакомая.
Чхэи затянула завязки капюшона и ничего не ответила. Она вытянула губы в трубочку и выжидающе на него глядела. Тами понял, что отступать Чхэи не собиралась, и под ее упрямым взглядом закусил нижнюю губу и тяжело выдохнул.
– Все, что сегодня произошло, – поход к утесу, встреча с этой женщиной – абсолютная тайна. Хозяину Чэ ни слова.
– Да за кого вы меня принимаете? Думаете, я побегу ему жаловаться?
Тами замялся, и Чхэи, улучив момент, лукаво добавила:
– Хотя… Возможно, придется его расспросить, если вы мне ничего не расскажете…
– Ладно! – перебил он, подняв руки в знак капитуляции. – Но тогда для всех сегодня был самый обычный день, договорились?
Он протянул ей мизинец, чтобы закрепить уговор.
– Рассказывайте тогда! Кто эта женщина? – в лоб спросила Чхэи, едва зацепив его палец своим, и сразу же убрала руку.
Вдалеке послышался протяжный вой ветра. Днем он был ласковым, но с каждой минутой становился все сильнее, предвещая ночную бурю. Он подхватывал рыхлый песок, кружил его и приземлял на ноги Тами и Чхэи. По дороге обратно в лавку Тами заговорил. Он поведал Чхэи историю, о которой не знал даже хозяин Чэ. Рассказ был такой увлекательный, что девочка долго еще не могла унять свое воображение и любопытство.
В дверь вошел мужчина в толстовке с логотипом спортивного бренда на груди. Он сутулился, и ткань с вышивкой безжизненно болталась, свисая с плеч. Пошатываясь, он дошел до стула, сел и первым делом сказал:
– Бутылочку сочжу, пожалуйста.
Чхэи хотела бы, чтобы с этой просьбой разбиралась не она, а хозяин Чэ, но, взглянув на него, она увидела лишь то, как он поворачивается к ним спиной. Ничего другого не оставалось, кроме
