Кондитерская на Хай-стрит. Жизнь с чистого листа - Ханна Линн

– Вот спасибо! – Холли странным образом почувствовала себя не в своей тарелке. – А вы уверены, что это такая уж ерунда? И как насчет вашей порванной одежды?

– Насчет этого можете не беспокоиться. И вообще я сейчас уйду и не буду больше вам мешать. Если, конечно, вам не требуется моя помощь.

Это прозвучало как-то на редкость неискренне. Примерно так же, как высказанное из вежливости предложение кого-то из гостей остаться и вымыть посуду после веселой вечеринки. Холли и сама не раз оказывалась в таком положении – из вежливости вызывалась помочь, втайне надеясь, что хозяйка от ее предложения откажется.

– Да нет, я сама справлюсь, – сказала она. Ей безумно хотелось вернуться к своему занятию. – И спасибо вам – я имею в виду насчет велосипеда. Но если вдруг случайно обнаружатся еще какие-то повреждения, за исправление которых нужно платить, пожалуйста, дайте мне знать.

– Я ведь уже сказал, все вопросы решены.

Он почему-то колебался и не уходил, словно над чем-то раздумывая, даже лоб наморщил. Но потом все же ушел, оставив Холли один на один с дверным замком.

Слава богу, этот визит не смог сбить ее с толку. Убедившись, что дверные ручки и замок надежно закреплены, она проверила их в действии и вытащила из-под двери клин. Еще несколько минут она проверяла результаты своей работы, а примерно без четверти десять дождь полил с новой силой, и она все же вынуждена была отступить, однако чувствовала себя победительницей. Она не только стала хозяйкой магазина, но и продвинулась на сложном пути овладения ремеслом – ей, по крайней мере, казалось, что это так, – и стала чуть ли не первоклассным мастером.

– Фигушки вам, мистер Слесарь! – пробормотала она себе под нос.

А в небе между тем продолжали клубиться плотные серые тучи, предвещавшие нечто недоброе. Холли уже не надеялась, что к обеду погода исправится. Теперь это особого значения не имело. Счастливая улыбка все еще сияла у нее на лице, когда она, держа над головой пакет из хозяйственного магазина и тщетно пытаясь прикрыться им от дождя, немного отошла от магазина, чтобы издали полюбоваться плодами своего труда. Дверь выглядела великолепно! Но когда она снова стала ее отпирать, то обратила внимание, что в стекле отражается фигура высокого человека, неподвижно стоявшего на другой стороне улицы.

Глава шестнадцатая

Ошибиться было невозможно: в строгом мундире и со штрафной книжкой в руках возле машины Холли стоял полицейский. За все годы, что она прожила в Лондоне, она ни разу не получала штрафной квитанции. А здесь и подавно не собиралась ее получать. Во всяком случае, в данный момент она была абсолютно уверена, что припарковалась вполне законно.

– Погодите! – завопила она, бросаясь через улицу на стоянку, где полицейский, оказавшийся женщиной, уже заполнял квитанцию, сперва глянув на свои наручные часы, а затем на номерной знак машины. – Что вы делаете? Это же парковочная площадка.

Женщина-полицейский вздохнула так тяжко, что этот вздох не смогли заглушить ни вой ветра, ни шум дождя, и спокойно сообщила:

– Здесь разрешается стоять не больше тридцати минут.

– Что? Нет, не может быть! Я же вчера именно здесь парковалась! – сопротивлялась Холли, рукой заслоняя глаза от дождя.

– Только тридцать минут – с пятницы по воскресенье.

И женщина-полицейский указала Холли на объявление, почти незаметное среди густых, обвитых плющом ветвей. Написанное крохотными буковками, оно служило явным доказательством ее правоты. И Холли охватил приступ паники поистине небывалого уровня.

– Извините, мне очень жаль, но я этого не знала. Я невольно нарушила предписание. Но я же здесь, и сейчас переставлю машину, только сначала мне нужно запереть магазин. Это буквально одна минута. – Она посмотрела на приоткрытую дверь кондитерской. Дверь слегка покачивалась на ветру. – Нет, даже не минута, а всего полминутки, хорошо?

– Увы, слишком поздно. Ваш штраф уже в системе.

И женщина-полицейский быстро посмотрела на экран устройства, которое держала в руке, а затем убрала металлическое стило, которым что-то писала в планшете. Холли пошатнулась под жестоким порывом ветра и, сжав кулаки, закричала:

– Да как же оно успело оказаться в вашей системе? Вы же только что к машине подошли!

Женщина-полицейский уставилась на нее:

– Вы что же, простите, обвиняете меня во лжи?

– Нет, нет, я просто… Я ведь уже сказала, что совершила ошибку невольно. И потом, я никак не могла пробыть здесь дольше получаса, – солгала она. – Неужели нет никакой возможности удалить этот штраф из вашей системы? Конечно же, такая возможность должна быть. Ну, то есть вы ведь тоже наверняка время от времени совершаете ошибки?

– Так. Теперь вы утверждаете, что я не способна должным образом выполнять свою работу?

Холли чувствовала, что сама себе роет яму, и яма эта становится все глубже, и теперь совершенно не ясно, как из этой ямы выбраться. Но прямо сейчас ей в первую очередь надо перестать болтать языком. Да, ей определенно пора заткнуться. И все же губы ее словно сами собой продолжали шевелиться и что-то произносить.

– Я только хочу сказать, что вы такой же человек, как и я. И все люди время от времени совершают ошибки – например, не удосуживаются как следует прочесть объявление, и вы, возможно, могли бы принять это во внимание…

Холли почти не сомневалась, что ее бессвязное бормотание к успеху не приведет и не спасет ее от штрафа за неправильную парковку. Но слова все продолжали литься у нее изо рта, а тут как раз налетел очередной сильный порыв ветра, такой яростный, что ветви у них над головой затрещали, затрепетали, и все ее слова подхватил и унес ветер. Из стоявшего рядом мусорного бака во все стороны полетел мусор, женщина-полицейский схватилась за свою фуражку, опасаясь, что та улетит. И как раз в этот момент на противоположной стороне улицы с невероятным грохотом захлопнулась дверь под старенькой изношенной маркизой. Собственно, дверь кондитерской «Только еще одну штучку» сперва болезненно содрогнулась и лишь потом захлопнулась, но удар был такой силы, что древние створки не выдержали и разлетелись на тысячу кусков и осколков.

* * *

– У меня беда, мам! Нет, это самый настоящий кошмар! И о чем я только думала!

– Ты не думала, милая. Ты просто жила. Следовала зову сердца.

– Но это же было абсолютно неразумно. Моя психика была в неустойчивом состоянии, так почему же, скажи на милость, ты не отговорила меня от