Селфхарм - Ирина Горошко

Целый пояс из отрубленных рук!

С улыбкой Аня вырисовывает бёдрами восьмёрки.

На поясе есть и её руки – руки Ани, которой больше нет.

Музыка быстрая и громкая, Аня неистово трясёт конечностями и туловищем. Аня сладострастно размазывает кровь и кишки по коже груди, живота, бёдер.

Аня открывает рот, сливается с голосом в песне, яростным женским голосом.

Аня кричит – Аня рождается.

Крик стихает, но рот остаётся открыт. Аня высовывает язык, из горла чёрным потоком вырывается шипение.

Аня стоит на груде оторванных рук и ног, кишок, мозгов.

Постепенно музыка замедляется.

– А теперь обратите особенное внимание на ваши стопы. С нежностью, вниманием наблюдайте за тем, как они соприкасаются с полом. Вспомните, как они делали каждый шаг в вашей жизни. Со всем возможным состраданием, на которое вы способны, проследите за этим человеком, который идёт этот путь. Ваш путь. Вашу жизнь.

Аня – девочка, которая любит маму. Девочка, режущая свою кожу. Вечно виноватая. Колотящая кулаками. Голодающая, недосыпающая. Убеждённая, что с ней всё не так. Всем что-то доказывающая. Что ей тоже можно жить. Что и ей найдётся место на этой земле.

Но что-то происходит, и Аня больше не внутри этих бесконечных девочек – она снаружи. Она видит их, она наблюдает за ними.

Смутная фигура женщины рядом – мать, идущая свой путь. Ещё одна женщина – Джульетта, поглощённая борьбой. Михалина, Венера. Вика. Такие хрупкие и уязвимые. Такие сильные и ужасно слабые. Как и она сама.

Фигура каждой женщины заключена в отдельный плотный пузырь.

Каждая – в своей колее, каждая на своей траектории. Каждая – в своём отдельном мире. Какая глупость – думать, что можно кого-то спасти! Вот же их путь – каждой из них, каждый выбор они делают сами! Какая глупость – думать, что можно кого-то спасти!

И в Анином пузыре – только Аня.

– Глубокий вдох… Выдох… Откройте глаза, когда будете готовы. Благодарю вас за танец, это было абсолютно прекрасно.

Тепло и свет пропитывают каждую клеточку тела. Свобода пропитывает Аню целиком.

Аня открывает глаза.

Поворачивается. Давид стоит совсем близко. Аня касается его ладони. Обхватывает плечи, прижимается телом. Чувствует через футболку влажную кожу, вдыхает запах пота. Губами сжимает кожу на его шее, зубами впивается в солёную кожу на его шее.

Давид просовывает ладони под Анину рубашку, скользит пальцами по голой спине. Рывком прижимает Аню к себе так, что рёбра хрустят.

Больно.

Аня улыбается.

Ванесса включает свет и предлагает всем сесть в круг шеринга и поделиться опытом. Давид шепчет, что такси уже ждёт, пора ехать на площадку. Аня колеблется. Она не собирается ничем делиться, но остаться почему-то хочет. Ванесса берёт её за руку и показывает на место в кругу. Давид смотрит удивлённо, Аня усаживается на пол. Ванесса извиняется перед всеми, что забыла подушечки, и людям приходится сидеть на полу. Судя по блаженным улыбкам и расслабленным взглядам в никуда, никто не обратил на это внимания.

– Это мой первый опыт совсем свободного движения, полной спонтанности, это было так здорово! – тараторит рыженькая девушка с пышным каре и веснушками на носу.

После неё слово берёт долговязый парень:

– Я впервые за много месяцев по-настоящему расслабился. Спасибо, Ванесса.

Повисает тишина. Аня молчит.

– Ну что ж, благодарю вас за открытость, смелость, за красоту, – Ванесса кладёт ладони на грудную клетку и слегка наклоняется вперёд. – Если вы что-то ещё хотите сказать, но наедине, то я здесь, – и смотрит на Аню.

Аня звонит Михалине, убеждается, что на площадке всё под контролем и Михалина вполне может обойтись без участия Ани. А Михалина, кажется, даже довольна, что останется одна и за главную, её голос звучит бодро и уверенно, и Аня выбирает поверить, что Михалине и правда всё нипочём, и отогнать подальше картинку-воспоминание о той квартире, грязной одежде, листах на полу и бедной, уязвимой Михалине в постели после душа.

Они с Ванессой отправляются в кофейню у лофта.

– То, о чём ты рассказала, Аня, это, конечно, суперопыт, мало кто готов пойти так глубоко. Что же ты собираешься делать дальше? Из «Арт энд блад» будешь увольняться?

Аня пожимает плечами. Ванесса рассказывает, как училась в Берлине и писала диссертацию по практикам свободного танца. Сейчас она думает туда вернуться, потому что в Минске ей становится всё тяжелее, словно сама земля Беларуси тянет и тянет из неё жизненную энергию, а не наполняет, не поддерживает.

– А немецкая земля поддерживала?

– Сложно сказать. Но дышалось мне там легче.

Аня пьёт свой чай (хотела заказать кофе, но передумала в последний момент, вспомнила, что от кофе сердце неистово долбится в горле) и отчётливо чувствует: надо валить. Навсегда или ненадолго, но нужно уехать из Минска как можно скорее после увольнения.

– Ванесса, а что за магистратура эта – Performance Studies? Как универ называется? Там обучение на английском?

Аня достаёт ноутбук и, игнорируя вкладку браузера с непрочитанными письмами, протягивает компьютер Ванессе, чтобы та вбила название университета в гугл.

– Вот оно. Вау, Аня, у них приём заявок через неделю закрывается! – Ванесса светится, её пальцы танцуют.

– Блин, не успеваю, – выдыхает Аня.

Прощайте, свободный Берлин и исцеленная Аня, было приятно о вас помечтать, но реальность бьёт по башке, как всегда, беспощадно.

Или… а почему нет-то? А почему не попробовать? Что она теряет?

– Ванесса, а ты мне поможешь? – да с какой стати ей тебе помогать, Аня, она тебя впервые в жизни видит, с какой стати?

– Конечно, с радостью! – Ванесса выпила уже второй кофе и глаза её блестят так, словно она употребила что-то запрещённое. – Итак, начнём с рекомендательного письма…

Аня находит в почте адрес своей научной руководительницы.

– Если она согласится, но скажет, что нет времени писать – вообще ничего, мы сами напишем и ей пришлём, а она только подпишет!

– В смысле, сами напишем рекомендацию мне?

– Конечно! Все так делают, это нормально! Так, – длинные, покрытые неоновым зелёным лаком ногти Ванессы тыкаются в экран со списком документов, оставляя на нём следы, – так, так. Но нам нужен научный проект, Аня. План твоей магистерской. О чём ты хочешь писать?

Аня молчит.

– Ну подумай. Есть что-то, что тебя по-настоящему волнует… заводит, возбуждает даже! Есть что-то, какой-то феномен, что хотя бы косвенно можно было бы притянуть как «performance», в чём ты сама хотела бы разобраться, изучить, понять, как это работает и почему?

Давид, связывающий девушек. Девушки, которые хотят, чтобы их связывали.

– Шибари. Я хочу исследовать шибари