Солнце смерти - Пантелис Превелакис

Поэтому, когда однажды ночью Контанагностис рассказал похожую на сказку историю о святом Георгии, новомученике, принесенном беженцами с Понта, а затем сказал: «Знаете что, ребята: пошли, украдем святого!», не нашлось никого, кто проявил бы благоразумие, но все, как один, ответили: «Пошли! Пошли! Сегодня же! Если хочешь иметь своего святого чудотворца, нужно его украсть!».

Я пошел ночью вместе с тремя односельчанами к Арсанийскому монастырю, где беженцы временно держали своего святого, пока не построят ему церквушку. Через боковую дверь мы проникли в монастырскую церковь и оказались у расписного ковчежца с честными мощами. В слабом сиянии лампадки я увидел юношу с редкой бородкой, который лежал под стеклянным колпаком, а на лике его была безмятежность праведника. На нем был кафтан вишневого цвета с золотыми петлицами, а на ногах – красные сапожки, которые носили византийские императоры. Тело под одеждой казалось совсем ссохшимся.

– Пошевеливайтесь, ребята! Ящик – на плечи! – приказал сдавленным голосом Контанагностис.

Мы выскочили на дорогу никем не замеченные. Двое молодцов тихонько хихикали. Я следовал за ними вместе со сказочником, одурев от необычности этого предприятия. «Что скажет тетя? – думал я, когда дело было уже сделано. – Хорошо ли мы поступили? Правильным ли было наше воровство?». С этими мыслями в голове оказался я в нашей деревенской церкви святого Николая и увидел, как парни ставят ковчежец под одним из окон.

– А теперь – молчать! – приказал Контанагностис. – Поклянитесь! Святой прибыл сам по себе: он избрал нашу деревню местом своего обитания!

Мы положили руки поверх стекла.

«Стало быть, я не скажу тете ничего? Ничего себе, впутался!». Однако я уже повторял слова клятвы вместе с остальными:

– Да поразит нас сила его, если мы сообщим, как он прибыл сюда! Да поможет нам милость его, если мы сохраним тайну!

Работник, оставленный поддерживать огонь, все еще находился у печи. Контанагностис посвятил его в тайну. Бутылка с цикудьей прошла по кругу. Достойная награда!

– Выпей и ты, маленький капитан!

Я приложил к губам стеклянное отверстие, как это делали все другие, и сделал глоток.

– Ничего не говори тете! Иначе, – глянь-ка сюда! – я тебе язык отрежу, – сказал Контанагностис, указав на нож, который носил за поясом.

– Разве мы не дали клятву? – ответил я.

– Правильно! Угрозы ни к чему, – сказал кто-то.

Я сразу же почувствовал приступ тошноты. Мне хотелось казаться мужчиной, но, видать, я был еще ребенком.

– Пойду я. Доброй ночи! – сказал я.

– Доброго утра! Разве ты не видишь, что уже светает?

Брезжил рассвет.

Я пошел вверх по склону оврага, по тропе с землей, изрытой копытами животных.

«Что скажет тетя, если узнает? Только откуда она узнает? Мы ведь дали клятву».

Я прошел мимо фонтана, но останавливаться, чтобы напиться, не стал, хотя пить очень хотелось. По-воровски открыл я дверь нашего дома, прошел мимо постели, на которой спала тетя, и поднялся в свою комнатку.

– Хочу, чтобы ты мне помог в одном деле, Йоргакис, – сказала мне тетя вечером того же дня. – В деле, требующем огромной ответственности. Те, кто занимается такими делами, должны уметь хранить тайны.

«Ну, вот и все! Догадалась!» – подумал я.

– Помогу, чем только смогу, тетя.

– Какие-то люди из нашей деревни – лучше не буду называть их так, как они того заслуживают! – украли из монастыря святого, которого принесли беженцы. А теперь они, богохульники, утверждают, будто святой сам прибыл в нашу деревню!.. Знаешь, что может из этого получиться? Беженцы придут забирать его, и произойдет смертоубийство. Так вот, мы с тобой украдем его сегодня вечером и отнесем обратно!

Она посмотрела на меня ласково и вместе с тем строго:

– Не вздумай отказываться! Ковчежец вместе с мощами не весит и двадцати ок. Я уже ходила к нему и проверила.

Мне хотелось провалиться сквозь землю. «Знает ли она, что я – один из тех воров, или не знает, все равно это позор!».

– Ты не беспокойся! Никто про то не узнает. Мы тоже скажем, что произошло чудо, только наоборот!

Глаза у нее лукаво искрились. Разве можно играть с такой хитрой пташкой, которая прячет в торбе евангелие?

Сам не поняв как, я оказался на дороге в Арсанийский монастырь с ковчежцем на плечах. Тетя шла следом, поддерживая мою ношу. Видать, святому забальзамировали только кожу: милость его весила не особенно много, но, как бы то ни было, время от времени колени у меня подгибались.

– Погоди, Йоргакис, передохнем, – сказала первой тетя.

Мы поставили святого на землю и присели на камне. Я обратил внимание, что тетя смотрела, нет ли под ногами конских кизяков, а если они попадались, она отбрасывала их ногой.

– Мы совершаем очень благое деяние, – сказала тетя. – Бог это учтет и направит тебя по доброму пути… Отдохнул?

Ящичек снова оказался у меня на плече, и снова бег в темноте!

Во время другой остановки тетя проявила к носильщику больше сострадания.

– Нужно было сказать кир-Фотису, чтобы он помог нам. Только боюсь, как бы он не оказался одним из воров.

– Нет, его среди воров не было!

Сказав это, я тут же прикусил себе язык. Тетя сделала вид, что не слышала этих слов.

– Если бы я знала, кто они, сыграла бы я с ними шутку. Напустила бы я как-нибудь ночью на них черноморцев задать им хорошую взбучку, а затем объявила бы, что их наслал святой.

На этот раз уже я сделал вид, будто ничего не слышал.

– Не думаешь ли ты, тетя, что святому это не нравится?

– Что ты, сынок! Святой, за которого не спорят, – не святой. Поэтому и странствуют святые мощи.

Это она сказала совершенно серьезно… Впрочем, мы уже отдохнули, и нужно было отправляться дальше. Тетя взвалила ковчежец себе на плечо и сказала:

– Дай-ка и мне совершить хотя бы часть нашего благого деяния.

При ущербе луны стеклянный колпак отражал небо. Звезды плясали вокруг лика святого. Какие-то отблески появлялись у него на глазах, которые заискрились от этого. Мне стало страшно.

Я поддерживал ковчежец за край, бормоча «Отче наш…» – единственную известную мне молитву.

– Довольно сказать: «Прости нам долги наши…» – сказала тетя. – Все прочее здесь неуместно. Скажи это много раз кряду и бей себя в грудь обеими руками. Это и есть истинное покаяние!.. Я и сама святого понесу.

«Вот оно что! Ей все известно. Знает про мой грех!» –