Лапшичная, исцеляющая сердца - Там Чаён

Так ни с того ни с сего Чхэи оказалась виновницей чужих слез. Она поставила чашку и тихо присела рядом, но так, чтобы не мешать. В воздухе слышались лишь тихие рыдания и всхлипы. Девочка старалась делать вид, будто занята собой, ковыряла ногтями кожу на пальцах, но внутри сгорала от любопытства – какая же история стоит за их слезами? «Чхэи, не здесь и не сейчас!» – одергивала она себя, но любопытство все равно взяло верх. Когда рыдания немного утихли, девочка придвинулась ближе и протянула салфетку:

– Простите, вы в порядке?

– Да, – гнусаво ответила женщина, но тут же закусила губу. Переносица покрылась морщинами. – Нет. На самом деле нет. Как можно быть в порядке, если моя маленькая дочка ушла на небеса раньше меня?..

Чхэи ахнула, зажав рот ладонью.

– Простите! Я не хотела…

– Нет, что вы. Мне все равно хотелось хоть кому-то выговориться.

Мужчина опустил голову. Крупные слезы скатились вниз и упали на колени его растянутых брюк. Чхэи окончательно лишилась слов. Что тут можно было ответить? Ничего. Она закусила губу и тихо слушала их историю.

– Она родилась с больным сердцем. Врачи говорили: «Лучше отказаться от нее. Все равно ребенок всю жизнь проведет в больнице. Что хорошего?»

Рука гостя, сжимающая салфетку, дрожала над столом. Женщина подняла глаза к потолку и прерывисто выдохнула.

– Только отрезали пуповину – и сразу подсоединили к различным проводам и трубкам. Но, несмотря на это, она шевелила ручками, ножками, елозила в кроватке – так отчаянно, так настойчиво. И я ощущала ее движения так живо, будто сама боролась вместе с ней. – Она то и дело высмаркивалась и ее голос звучал гнусаво. – Скажите, разве это не странно? Сердце бьется, крошка всеми силами борется за жизнь, а взрослые уже решили за нее, что нужно сдаться. Нет. Я сказала ей: «Мама тебя не бросит. Главное – выживи, как угодно, только выживи».

Муж вытирал измятыми, мокрыми салфетками щеки.

– Что бы ни говорили люди, мы должны были верить, что она справится. Мы дали друг другу обещание – ждать и надеяться. По-другому просто не могли. Решили, что нельзя, чтобы еще и мы ее покинули, решили держаться.

Ресницы Чхэи слиплись от слез, и картинка перед глазами расплылась. Девочка прикрыла лицо рукавом. Она поводила глазами под закрытыми веками, ощущая влагу, вот-вот готовую сорваться с ресниц. Она вдруг вновь ощутила мамин запах, и обрывки воспоминаний ворвались в сознание. Дежавю. Удивительно, но она уже видела эту сцену.

Напряженное лицо девушки, кусающей губы в отчаянной попытке сдержать слезы, казалось знакомым. Зеркал в Пограничье нет, но при этом Чхэи вдруг поняла, что в последнее время слишком часто видит собственное лицо.

«Почему я вижу себя?» – промелькнула мысль. Ведь если это ее воспоминание, то она должна видеть родителей, а не свое лицо. Наконец девочка поняла: все это время, во всех воспоминаниях она видела себя глазами мамы и папы.

Сколько ни пыталась она поменять угол зрения, перед глазами оставалось только три руки, крепко сцепленные вместе. Она даже не могла повернуть голову в этом воспоминании. Наверное, прошло слишком много времени с тех пор, как она покинула Мир Живых. Девочка все никак не могла вспомнить лиц родителей. Она видела их словно в отражении на воде, которое пошло волнами из-за брошенного камня. Ждать, пока рябь уляжется, у нее не было сил. Чхэи безрассудно нырнула на глубину. Этим она подняла ил с земли, вода помутнела, и образы окончательно растворились. Ладони мамы и папы, что держали ее руки, разжались, и их лица стали стремительно отдаляться. Их относило все дальше и дальше.

Теперь Чхэи поняла, откуда взялось то странное чувство, дежавю. В самый первый день, когда она оказалась в лапшичной и поняла, что вернуться домой не может, это было первое воспоминание, которое всплыло у нее в голове. Но беда в том, что, как она ни напрягала свою память, не могла понять, что же тогда произошло. Чхэи начинала сомневаться, было ли это действительно ее собственное прошлое.

«Если это и правда мое воспоминание, то…» – Она не смела даже вообразить ту боль, что ждала за этой мыслью.

«Я тоже…» – Внутри воспоминания Чхэи услышала чей-то шепот. У нее сразу же заложило уши. Казалось, это было ответом на что-то сказанное ранее. Послышался оглушительный, режущий уши звук, и Чхэи распахнула зажмуренные глаза. Воздух в легких ломал ей ребра, и она коротко выдохнула. По спине побежал холодный пот, будто она только что проснулась от кошмара. Похоже, даже здесь, в Пограничье, где люди не спят, есть сны. Чхэи встряхнула головой и попыталась сосредоточиться на рассказе супругов.

– Помнишь день, когда нас выписывали? Того неприятного доктора, который нам в самом начале сказал, что мы будем жалеть. – Женщина отстраненно улыбнулась, и по лицу покатилась слеза.

Ее муж кивнул и мягко коснулся ее щеки большим пальцем. Он поймал слезу, мокрый палец протер о свою ладонь и взглянул на Чхэи. На мгновение на губах его промелькнула слабая улыбка, но тут же исчезла.

– Говорили, что это чудо, что ребенок пережил подряд такие опасные операции. Когда все обследования уже были закончены и мы наконец собрались уходить из больницы, врачи все твердили: «Малышка упрямая, и родители молодцы. Следует их примеру». Мы молились, все время. Каждый раз, когда ситуация становилась серьезной. Молили бога, чтобы пока не забирал нашего ребенка, чтобы на этот раз оставил ее. Просили у богов, которых даже не знаем, и в итоге… в итоге они все равно ее забрали.

Из глаз как мужчины, так и женщины снова хлынули слезы, будто и не останавливались. Слушая этот тихий, но неумолимый поток рыданий, Чхэи почувствовала, как у нее самой защипало в уголках глаз. Чем больше она проникалась их болью, тем тяжелее становилось дышать. Перед глазами беспрестанно прокручивалась эта сцена, происхождение которой ей было неизвестно: длинные худые мамины пальцы; короткие, с проступающими венами – папины; и тот момент, когда руки, что держали ее, разжались.

– Когда она умерла, у меня появилась такая мысль: а была ли она счастлива, проживая такую жизнь? Удерживаемая моими молитвами? Может, стоило отпустить ее раньше…

Она прижала ладонь ко рту и легла лицом на стол. Эта боль заразила Чхэи, и капля за каплей из ее глаз полились слезы. Пока она стирала одну с