Райский сад - Елена Фишер

И она закрыла собой дверь.

Я воспользовалась шампунем госпожи Крузе и её гелем для душа. А вытершись полотенцем, я умастила тело лосьоном с цветочным запахом и подумала про цветочные обои в кухне и о том, что они пахли бы точно так же, если бы обладали запахом. Я вытерла душевую кабинку вторым полотенцем и потом оба их повесила на батарею.

Госпожа Крузе сидела в гостиной и не двигалась. На какую-то секунду мне стало страшно, вдруг она умерла. На коленях у неё лежала книга. Она была раскрыта, и несколько страниц, казалось, парили в воздухе. Но когда я шагнула к ней, половицы скрипнули, и она проснулась.

– Ох, – выдохнула она.

– Простите, я не хотела вас разбудить, – сказала я.

– Глупости. Мне и самой предпочтительнее спать ночью. – Она встала. – А ты, собственно, где ночуешь?

Этот вопрос как будто всё это время стоял перед дверью и ждал.

– У друзей, – быстро ответила я.

Госпожа Крузе кивнула. Не знаю, поверила ли она мне, но ничего не сказала.

– А теперь мне пора. Спасибо за информацию и за душ, – сказала я.

– Не за что, – сказала госпожа Крузе. – Позвони, если я ещё что-то могу для тебя сделать.

Она что-то написала на бумажке и отдала её мне. И потом проводила до двери.

Я уже стояла на последней ступеньке крыльца, когда вспомнила ещё кое-что:

– А откуда вы узнали, что это я была той девочкой, которую выловили из моря?

– Местечко маленькое. Люди говорят, – сказала госпожа Крузе. – Конечно, часто случается, что туристы заплывают далеко, и их спасают. – Она сделала короткую паузу. – Но только не в это время года. – И потом она сказала: – Удачи тебе в поисках, русалочка!

Ближайший паром отходил через пять часов. Он был последним в этот день. На листке госпожа Крузе написала свой номер телефона и расписание паромов. Ниже приписка: Внимание! Расписание меняется каждый день! Оно привязано к приливам и отливам!

Я раздумывала, как мне быть, что делать. Когда я приеду на остров, будет уже почти темно. Я так погрузилась в размышления, что только минут через двадцать заметила, что больше не узнаю местность. Я остановилась посреди улицы и повернулась вокруг себя. Видимо, я свернула куда-то не туда.

Я вспомнила, как часто моя мать шла не в ту сторону. Может быть, она была слишком нетерпелива, чтобы читать карты. Или просто не умела. Я не представляю, как она из своей деревни смогла добраться до Будапешта.

Все дома здесь были разные и в то же время похожие друг на друга. Они были то из красного кирпича, то из дерева, выкрашенного синей краской; они были то больше, то меньше. Но все выглядели респектабельно и состоятельно. Я вспомнила про Луну и про то, что она отдала бы палец за такой дом. Может быть, она отдала бы и руку, если бы взамен её поджидал в спальне мужчина её мечты.

Мне надо было вернуться к пляжу. Там стоял «ниссан». Проблема была только в том, что весь берег представлял собой пляж.

Я решила сперва пойти в сторону моря, это было просто. Я его хотя и не видела, но знала, что ветер всегда дует с моря. Я вернулась немного назад, в ту сторону, откуда пришла.

За следующим перекрёстком показался парк. Только когда я подошла ближе, я увидела, что там было кладбище. Со времени похорон моей матери я больше не бывала там.

Я прошла через ворота и зашагала по гаревой дорожке. Кладбище было небольшое, окружённое маленьким лесом. Я побродила среди могил. Большинство из тех, кто здесь лежал, умерли древними, вдвое старше моей матери.

Потом я шла мимо могилы, на которой лежал камень – меньше, чем у других. Могила выглядела как уменьшенная версия цветочного луга, хаотичного и красивого. Среди цветов в земле торчали три игрушечные лошадки.

И потом я увидела фото. Оно было вставлено в могильный камень. Ещё до того, как фото как следует уместилось у меня в мозгу, мои глаза пробежали по надписи.

Анна Крузе. И ниже: Море даёт, море берёт, оно отняло навсегда наше сердце.

Я села на землю.

Девочка из кухни госпожи Крузе. Ей было шесть лет. Я закрыла глаза и увидела белокурую девочку в волнах, я увидела госпожу Крузе, бегущую в воду, увидела, как она прижимает к себе своё дитя.

Неужели госпожа Крузе вчера была на пляже? Это она вызвала спасателей? Я попыталась вспомнить людей, которые стояли у машины скорой помощи, но ничего не вышло. Не была ли среди них госпожа Крузе?

Тем не менее я знала, что она без колебаний предложила бы мне мягкую кровать. Она без промедления села бы на край кровати и гладила бы меня по голове, пока я не заснула.

Какое-то время я раскаивалась, что ушла.

Но потом я уже больше не оглядывалась назад. Каждый знает, что не продвинется вперёд, если слишком много будет оглядываться назад. Это всё равно, что в тебе что-то застыло.

35

Когда паром отчалил, я стояла на палубе и махала. Другие пассажиры тоже махали. Они прощались со своими матерями и отцами, со своими детьми, бабушками или друзьями. А я махала «ниссану». Я поставила его на парковке у пристани. Через несколько минут он превратится в серебристую точку на горизонте.

– А машина входит в стоимость билета? – спросила я старика в окошечке кассы и помахала своим билетом.

– Не-а, – сказал он, даже не взглянув на меня.

«Привыкай к тому, что за всё придётся платить по отдельности, – так и слышала я голос моей матери. – Погоди, скоро они будут требовать отдельную плату за огурец на гамбургере».

Старик возился со своей кепкой. Она была ему великовата. А может, наоборот, голова была маловата.

– А сколько стоит взять с собой машину? – спросила я.

– Машину придётся оставить на материке, – сказал он. У него были светло-голубые водянистые глаза и покрасневшие веки.

– Почему? – спросила я.

– На острове запрещены машины, – сказал он и просунул мне сложенный вдвое листок под оконце из плексигласа.

– Что это? – Я уставилась на информационный листок, но кассир уже кивнул следующему в очереди.

Привалившись к «ниссану», я выкурила последнюю сигарету из пачки. Я смотрела попеременно то на море, то на информационный буклет.

Остров расположился недалеко. Всего в шести километрах от материка. Если смотреть сверху, он был похож на креветку. Единственное селение находилось на западе. Оно было крохотное.