Одиночка - Элис Осман

— Но на улице холодно, как на планете Хот.

Отсылка к «Звездным войнам» застает меня врасплох, и я снова теряюсь, не знаю, что ответить.

— Увидимся через минуту, — говорит Майкл.

Я вешаю трубку.

* * *

Он и правда появляется точно через минуту, что, согласитесь, впечатляет. На нем ни куртки, ни шарфа, только школьная форма. Я снова думаю о том, что у него внутри встроенный радиатор.

Застыв в нескольких метрах от меня, он оценивает обстановку. Наверное, со стороны я выгляжу смешно — вот почему он смеется.

— Ты вытащила наружу обогреватель?

— Ну да, тут же холодно.

Наверное, он думает, что я окончательно рехнулась. Что недалеко от истины.

— Гениально. Мне бы такое и в голову не пришло.

Он садится рядом и тоже прислоняется к стене художественной студии. Мы смотрим на поле. Уже и не разобрать, где кончается школьный стадион и начинается снежная пелена. Снег падает медленно и строго вертикально. Я бы сказала, что на землю снизошло умиротворение, но мешают одинокие снежинки, то и дело прилетающие мне в лицо.

Майкл опускает взгляд на мою левую руку — она лежит на снегу между нами. Он ничего не говорит.

— Вчера ты хотел поделиться какими-то новостями. — Удивительно, что я до сих пор помню. — Но так ничего и не сказал.

Майкл поворачивается ко мне, рассеянно улыбаясь:

— Точно, да. Но это не так важно.

Значит, это очень важно.

— Я хотел сказать, что через пару недель у меня снова соревнования. — Он едва заметно краснеет. — Буду участвовать в Мировом чемпионате по конькобежному спорту для юниоров. — Майкл пожимает плечами и улыбается. — Британия еще ни разу не выигрывала, но если я покажу хорошее время, то смогу поучаствовать в отборе на зимнюю Олимпиаду.

Я моментально выпрямляюсь:

— Срань господня.

Он снова пожимает плечами:

— Я облажался на Национальном чемпионате, но… До этого я показывал хорошие результаты, так что они решили дать мне шанс.

— Майкл, ты все-таки незаурядная личность.

— Незаурядный всего лишь продолжение заурядного, — смеется он.

Только он ошибается. Майкл незаурядный, незаурядный в том смысле, что великолепный, в том смысле, что чудесный.

— Так что, ты хотела бы? — спрашивает он.

— Хотела бы что?

— Прийти и посмотреть? Нам разрешают приводить с собой одного зрителя, обычно это кто-то из родителей, но, знаешь…

И без какой-либо задней мысли, даже не подумав о том, что скажут мама с папой или Чарли, я говорю:

— Да. Да я приду.

Он широко улыбается, и от выражения его лица у меня щемит в груди. Это что-то новенькое — неподдельная благодарность, словно лишь тот факт, что я пойду на соревнования, имеет для него значение.

Я открываю рот, чтобы перейти к серьезному разговору, но, словно предчувствуя это, Майкл поднимает палец, спеша меня остановить.

— Мы самым преступным образом растрачиваем снег, — заявляет он. Я вижу свое отражение в его очках.

— Растрачиваем?

Майкл поднимается с земли и уходит в метель.

— Нельзя же просто сидеть и смотреть. — Он лепит снежок и начинает перекидывать его из руки в руку.

Я молчу: как по мне, только для этого снег и нужен.

— Ну давай. — Майкл улыбается и выразительно вскидывает брови. — Брось в меня снежок!

— Зачем? — хмурюсь я.

— Да просто так!

— В этом нет никакого смысла.

— Смысл в том, что смысла нет.

Я вздыхаю. Этот спор мне не выиграть. Нехотя встаю, шагаю за полярный круг и без особого энтузиазма сгребаю ладонями снег. К счастью, я правша, так что обожженная рука не доставляет мне неудобств. Я кидаю снежок в Майкла, и он падает в трех метрах справа от цели. Майкл провожает снежок одобрительным взглядом и показывает мне поднятый вверх большой палец:

— Ты пыталась!

Что-то в его тоне — даже не покровительственном, а капельку разочарованном — заставляет меня сощуриться, слепить еще один снежок и попытаться снова. В этот раз я попадаю точно в цель — Майклу в грудь. В животе расцветает фальшивое ликование.

Вскинув руки над головой, Майкл кричит:

— Ты жива!

Я швыряю в него еще один снежок. Потом он кидает снежок в меня и убегает. Не успеваю я и глазом моргнуть, как мы уже гоняемся друг за другом по полю. Я то и дело падаю, но все же мне удается натолкать снега Майклу за шиворот, а он попадает мне точно в затылок. Волосы у меня промокли, но холода я не чувствую, потому что мы бежим навстречу снежному вихрю, и в мире нет ничего и никого, кроме нас двоих и снега, бесконечного снега, ни земли, ни неба, ни-че-го. Я невольно спрашиваю себя, как же Майклу удается так легко сотворить чудо из ледяной стужи. А следом в голову приходит мысль, что, может, и другие люди на него похожи, и я могла бы стать такой, если бы поменьше думала о других вещах.

Майкл бежит ко мне, в руках у него — охапка снега, на лице — широкая улыбка, так что я резко разворачиваюсь и припускаю через поле к зданию школы. Там никого нет, и эта пустота кажется чуть ли не волшебной. Я бегу в корпус шестиклассников, потом кидаюсь в общую аудиторию, в которой совсем никого нет. Но я слишком медленная. Я едва успеваю открыть двери, как на голову мне обрушивается куча подтаявшего снега. Я кричу и смеюсь одновременно. Я смеюсь? Да, я смеюсь.

Тяжело дыша, я падаю спиной на компьютерный стол. Клавиатуру кладу на живот, чтобы освободить место. Майкл плюхается на крутящийся стул и трясет головой, как мокрый пес. Стул откатывается на несколько сантиметров, и Майкла осеняет:

— Я придумал еще одну игру. Ты должна добраться отсюда, — он указывает на компьютерный уголок, — досюда, — машет на дверь в противоположной части комнаты. Ее отделяет от нас лабиринт парт и стульев. — Стоя на компьютерном стуле.

— Я не планировала сегодня свернуть себе шею.

— Хватит быть такой занудой. Тебе запрещено говорить «нет».

— Это моя коронная фраза.

— Придумай новую.

Тяжело вздохнув, я залезаю на крутящийся стул. Удержаться на нем куда сложнее, чем можно подумать: эти стулья довольно неустойчивые и еще крутятся вокруг своей оси — отсюда, собственно, и название. Поймав равновесие, я выпрямляюсь и тычу пальцем в Майкла, который уже забрался на свой стул и опасливо раскинул руки:

— Если я упаду и умру, мой призрак тебя в покое не оставит.

Майкл пожимает плечами:

— Звучит не так уж плохо.

Мы наперегонки огибаем столы, хватаясь за пластиковые стулья, чтобы не упасть. В какой-то момент стул Майкла опрокидывается, но ему удается эффектно наступить на спинку и приземлиться