Сделаны из вины - Йоанна Элми
— Тогда ты наконец-то будешь довольна, — отвечает сопливая маска. — Ты и так никогда не ожидала ничего другого.
Девушка выбегает из кухни и хлопает дверью. Лили хочет пойти за ней, но не двигается с места. Сползает по шкафу и садится на пол. Из зала слышны глухие звуки. Через несколько минут хлопает входная дверь. У нее кружится голова, ей плохо. Она закрывает глаза и облокачивается на прохладное дерево.
Мир все еще существует: кто-то на верхних этажах смывает воду в унитаз, два голубя садятся на подоконник, и их перья трутся о ржавый металл, через перекресток проходит трамвай.
Она заснула? Не понимает, сколько времени прошло, когда встает. В последний раз смотрит на тарелку, на которой по кругу продолжает плавать таракан. Рядом со стиральной машиной лежит куча грязного белья. Она бесцельно открывает и закрывает холодильник. Почти пустой. Ссора кажется ей сном. Почему ее так разозлили эти тарелки? Правда, что в них такого? Пять минут труда. Она в последний раз обходит квартиру. На компьютере поставлен на паузу какой-то документальный фильм. Яны нет.
Она быстро принимает душ. Обматывает голову полотенцем, не обращает внимания на затхлый запах, надевает пижаму. Открывает шкафчик с лекарствами и роется в нем, пока не находит то, что нужно.
Снотворное действует мгновенно — она засыпает без сновидений.
16.
С годами неприятное щекотание в животе, когда я вижу сообщение от мамы, исчезло. Но, как и прежде, неизвестность меня пугает, я никогда не знаю, в каком она настроении.
Я, когда у нас не было денег, думала продать почку. Одна стоит пятьдесят тысяч евро.
Или прыгнуть с большого балкона, с восьмого этажа, но понимала, что не могу так с тобой поступить.
Я блокирую телефон и кладу его в карман. Притворяюсь, что слышала шутку Кена, и пытаюсь смеяться.
В 2004 году Фрэнк Уоррен отправил три тысячи открыток незнакомым людям с просьбой написать на открытке одну свою нераскрытую тайну и отправить ее обратно анонимно. С тех пор он получил более полумиллиона открыток. На одной из них, отправленных Фрэнком, были сфотографированы четверо детей в купальниках, а позади них — песчаные волны бесконечного пляжа. Дети держат ладони выше глаз, словно ищут что-то невидимое вдалеке, в воде, за фотографом.
Открытка вернулась к Фрэнку Уоррену с одним предложением, написанным черным маркером в небе над их головами:
Му family is like a foreign country to me.
Моя семья для меня — как чужая страна.
Яна и Лили
— Мама, я собрала картинки, что мы сделаем в Финляндии, когда у нас будет хороший дом.
Молчание.
— Мам, ты не хочешь посмотреть?
— Хочу, конечно.
— Вот, такая кухня, с большим окном, здесь мы будем готовить. И подавать еду в красивых тарелках. И у нас будет много цветов.
— Красота.
— А еще комната, в которой будут книги, мои и твои. И там я буду делать уроки, приходя из школы, чтобы тебе не мешать.
— …
— Мам?
— М-м?
— Тебе нравится?
— Да, очень.
— И у нас появится собака…
— Ну вот еще, собака. Кто за ней смотреть будет, ты?
— Да, почему бы и нет? Там мне будет где с ней гулять, и я не буду бояться бродячих…
— Собака, ну конечно. Ты за собой-то едва следишь, а тут собака…
— Да ладно, мам. Смотри, у тебя будет вот такая спальня с большой кроватью, только твоя. Я читала, что в Финляндии зимой все катаются на лыжах и коньках, ходят в сауну, и многие дома продаются с сауной. Вдруг у нас тоже окажется дом с сауной, представляешь?
— Может, и так.
— И у нас будет красивая одежда, и у меня, и у тебя, и станем есть рыбу — там везде много рыбы. А еще будем ездить на море…
— Ты думаешь хоть о чем-то, кроме развлечений?
— Нет, просто хотела тебе показать…
— Где ты находишь эти картинки, в интернете?
— Да.
— Ты думаешь, что такие люди, как мы, живут в таких домах?
— Такие, как мы?
— Именно. Иди делать уроки.
Она не может признаться дочери, что не сдала экзамен по финскому языку. …
…
Девушка притащила домой собаку одним дождливым ноябрьским днем. Поздним вечером дождь переходит в снег. Щенок маленький и черный, с белым воротничком и рыжими ботиночками на лапах. Он был привязан к дереву в Западном парке.
— Что ты делала в Западном парке? — спрашивает мама будто невзначай после категорического «нет», которое, как обычно и бывает с ее категоричностью, быстро превратилось в смирение.
— Просто гуляла.
…
Собака привязывается больше к маме, чем к ней. Мама покупает ей специальный корм. Варит яйца. Они даже спят вместе. Мама гуляет с ней и находит себе в парке подруг, которым она жалуется на дочь — какие у нее плохие оценки, как она не хочет учиться, как мама из-за нее устает. Когда Яна встречает маминых подруг, они смотрят на нее тем самым взглядом. Девушка тоже выгуливает собаку, та убегает и не приходит домой несколько дней. Однажды она ловит ее в парке и придавливает тяжелой стальной цепью. Животное скулит. Потом девушка долго плачет, зарываясь лицом в шерсть собаки и извиняясь перед ней.
…
— Я еду в Германию, — говорит ей однажды мама. — Я нашла через Катю из больницы одну фирму и получила одобрение. Мне надо только сдать экзамен на В2 в Немецком институте. Экзамен через две недели. Я больше не могу здесь оставаться.
Девушка пожимает плечами и снова смотрит в экран ноутбука. Она уже привыкла к словам и угрозам своей матери. Со всеми ее провалившимися планами. И это пройдет.
…
— Я с тобой не поеду, — говорит она в сотый раз.
Мама делает вид, что не слышала этого раньше.
— Почему не поедешь?
— Это просто бессмысленно. Я не знаю немецкого. Мне осталось учиться два года. Зачем мне ехать, тратить время, вместо того чтобы просто окончить школу, а когда мне исполнится восемнадцать, перестану быть тебе обузой.
— Ты не обуза. И дело не в этом…
— Рассказывай, не обуза!
— Яна, пожалуйста, детка…
— Я найду работу и поступлю в университет, где захочу.
— В Германии у тебя будет намного больше возможностей, чем в этой никчемной стране…
— Если знать язык… Здесь все мои друзья, здесь моя школа. Я с тобой не
