Вечно молодой. Почему мы умны, талантливы и несчастны, или как найти себя в мире возможностей - Александр Некрасов

Вопрос: поможет ли другая женщина решить проблемы Пуэра? Ответ на первый взгляд прост: да, ведь она может быть источником поддержки, вдохновения, любви. Но глубже дело обстоит иначе. Входя в жизнь Пуэра как спасательница, берущая на себя роль матери или защитницы, она лишь продлевает игру в мальчика, который не умеет взрослеть.

А вот женщина-партнер, союзник – это совсем другое кино. Она пришла не решать твои проблемы, а быть рядом, когда ты разбираешься с ними сам. Поддержать, но не заменить. Быть тылом, а не подушкой безопасности. Потому что взрослые отношения – это не «мама + сын», а «два взрослых человека», которые оба могут сказать: «Я беру ответственность».

Как пишет Мария-Луиза фон Франц: «Архетипическая идея великой любви и конъюнкция, так привлекающие Пуэра, остаются лишь его желанной фантазией: однажды ему встретится женщина, которая подарит совершенную любовь, душевное тепло, полную гармонию, определенность отношений и т. д.; фантазия эта – очевидная иллюзия образа матери. Тем временем он не отказывается от сексуальных отношений, поскольку отказ от физической любви явился бы сильной фрустрацией для него».

В результате он либо ноет, что ему не дали секс, как инцел, либо, по советам пикап-тренеров, заводит двадцать интрижек, но не вовлекается эмоционально. Он не «проживает» эти отношения. О таких людях можно сказать, что они не живут вовсе, а просто числятся в жизни как мертвые души.

Пуэр всегда найдет оправдание: «Да эта временно, она просто замена, пока девушка мечты не нарисовалась». Физическая близость? Ну да, есть, но по сути – никакой ценности: ни в мыслях, ни в воображении, ни в чувствах. Он вроде бы в отношениях, но на деле – как турист в чужой стране, который только фотографирует достопримечательности и садится в автобус до того, как что-то почувствует. Какие-то связи есть, одна-вторая, но ни уму, ни сердцу.

Некоторые из вас скажут, да это же круто, иметь жизнь, полную приключений, хочу научиться постоянно менять женщин. А тот, кто так уже пожил, если будет с вами по-настоящему откровенен, честно признается, что приключения в его жизни ничего не значат.

Иногда Пуэрам завидуют. Кажется, будто они бросаются в жизнь с невероятной энергией, живут на полную катушку. Мы-то знаем, что это ощущение – проекция нашей тени, мы знаем, что на самом деле они изолированы от реальности. И все же возникает вопрос: как им удается создавать иллюзию такой яркой, активной жизни?

Это спектакль. «Нет, я не плачу и не рыдаю. Вы оцените красоту игры». Да, люди в целом актеры, все мы носим маски в тех или иных ситуациях. Но Пуэры делают это на качественно новом уровне. Для многих «сыграть роль» – это просто внешняя игра, а для Пуэра даже внутренняя: они пытаются убедить самих себя, что живут ярко.

Но рано или поздно эта бравада заканчивается. Они спускаются на землю и понимают, что такое существование счастья не приносит. Окружающие все еще завидуют кажущемуся драйву, но сами они этого не чувствуют. Как же определить, где спектакль, а где правда? Задай себе вопрос: чувствуешь ли ты себя живым? Иногда такие люди сами проговариваются. Только что шла тирада про знатный кутеж с проститутками, и тут он ляпнет, что мертв внутри. Те, кто не чувствует жизни, описывают ее как постоянный маскарад. За фарсом трикстера часто прячется «я усталый старый клоун, я машу мечом картонным». Они разыгрывают роль даже для самих себя.

Один мой клиент, у которого было большое количество эротических путешествий, был настолько отделен от своих ощущений, что посреди секса мог достать телефон и начать отвечать на сообщения. Назначал следующий секс, а что толку, если он и этот не прожил? Просто галочку себе поставить? И потом похвастать друзьям? Чем это отличается от вечных желаний написать роман или от мастурбации на рилсы? Такой же эскапизм, жизнь на черновик. Ни отношения, ни близость, ни секс для него ничего не значили, ведь он был чрезмерным нарциссом, и его переживания сводились к поддержанию образа мачо. И да, ему было ужасно скучно.

Другой мужской фантазией будет кукла, которую можно настроить под себя, воспитать под свои хотелки. Это идеально показано в современных техно-сериалах, типа «Почти как люди», «Компаньон», «Черное зеркало», где разработаны андроиды для выполнения сексуальных утех. Или у Виктора Пелевина в романе «Snuff». Покорный голем, которого можно настроить по всем параметрам. Не только внешность, но и голос, интеллект, манеры, эмоции.

И вот тут скрытая суть пуэрской фантазии обнажается полностью: в ней нет места непредсказуемости другого человека. Живой партнер – это хаос, со своим прошлым, болями, желаниями, с периодами усталости, с правом сказать «нет». А «идеальный» голем – это кристалл абсолютного контроля: он никогда не обидится, не поставит под сомнение твои слова, не захочет чего-то своего.

Для Пуэра это кажется не просто удобно, а «правильно», ведь реальность со всеми ее конфликтами, разочарованиями и необходимостью идти на компромиссы воспринимается как оскорбительное вторжение в его мир мечты. В фантазии можно остаться главным героем, любимцем судьбы, вечно желанным, вечно правым.

Но проблема в том, что этот «партнер на заказ» существует только как зеркало, отражающее твое эго. В нем нет настоящего диалога, а значит, нет развития. Парадоксально, но чем больше Пуэр пытается «собрать» идеального спутника под себя, тем сильнее он запирается в своей одиночной камере из комфорта, где все предсказуемо, но абсолютно мертво.

В Пелевинском «Snuff» был такой параметр, как «Сучество». Это своенравие, возможность перечить, чтоб не скучно было. Главный герой выкрутил его на максимум, и его сура от него ушла. Она ожила.

Ведь у живого человека есть собственная воля, границы, право не соглашаться. Это значит, что в реальных отношениях тебе придется признавать чужие чувства, иногда уступать, договариваться, выдерживать критику. Для Пуэра все это звучит как изнурительная и унизительная повинность. Зачем напрягаться, если можно просто выбрать себе существо, которое будет «всегда согласно»?

На глубинном уровне здесь работает детская логика: «Если мама любила меня без условий, значит и мир должен». Пуэр переносит эту идею в любовную сферу, и любая попытка партнера заявить о своем мнении воспринимается как предательство.

Но настоящая зрелая близость требует умения выдерживать инаковость другого –