Вечно молодой. Почему мы умны, талантливы и несчастны, или как найти себя в мире возможностей - Александр Некрасов

Сейчас много профессоров кислых щей из интернета навяливают нам, мол, возьми девчонку лет 18 и воспитай ее под себя. Пуэрам это приятно слышать. Но этой сказке тысячи лет.

В мифе о Пигмалионе мотив проявлен идеально. Скульптор, разочаровавшийся в реальных женщинах, создает из мрамора Галатею – идеальное воплощение своих представлений о женской красоте и добродетели. Она не спорит, не просит и не критикует. Она существует только в рамках его замысла.

Боги, тронутые его «чистой» любовью, оживляют статую. И в этот момент Пигмалион получает именно то, о чем мечтал, – женщину без прошлого, без собственных желаний, сотканную из его фантазии.

Пигмалион – нарциссический творец. Его отвращение к «обычным» женщинам – бегство от настоящей близости, где партнер не объект, а субъект. И любит только то, что полностью зависит от него, но может ли такая любовь быть взаимной? Нарцисс тонет в своем отражении, Пигмалион – в своем творении.

В реальности же отношения с «Галатеей» редко выдерживают проверку временем. Как только статуя обретает голос, а любой живой человек рано или поздно обретает – иллюзия рушится. И начинается нытье: «каждая женщина – это потенциальный предатель».

И тут архетип оказывается перед выбором: вернуться в мастерскую и вырезать новую «идеальную» фигуру или рискнуть и вступить в контакт с настоящей, непредсказуемой личностью.

Женская версия этого мифа – мечта о Принце, который появится, чтобы увезти ее в «прекрасную жизнь». Это может быть богатый бизнесмен, харизматичный музыкант, мудрый учитель или просто «тот самый», который угадывает желания с полувзгляда и решает все проблемы, пока она остается нежной и вдохновленной.

В этой фантазии не нужно учиться строить отношения, проходить конфликты, договариваться о быте, вместе платить ипотеку или встречать понедельник в три утра с больным ребенком. Принц все возьмет на себя: он и защитник, и спонсор, и психотерапевт, и лучший друг, и страстный любовник. В идеале он еще и вечно молодой, с безупречным прессом и чувством юмора.

Это тот же пигмалионовский миф, только наоборот: женщина в своем воображении «лепит» мужчину под идеал – из обрывков книжных героев, фильмов, романтических песен и постов в соцсетях. Он не раздражает, не воняет носками, не забывает даты и всегда знает, что сказать. Проблема в том, что такой Принц существует только в ее голове.

А реальный мужчина – это не вырезанный из замши и живанши персонаж, а живой человек со своими страхами, привычками, «тараканами» и плохими днями. И когда идеальный образ начинает трескаться под давлением реальности, Пуэлла сталкивается с тем же выбором, что и Пуэр: адаптироваться к реальному партнеру или снова отправиться в поиски «того самого».

Одна моя клиентка думала, что, если она устроится в офис, придется каждый день приходить и сидеть по 12 часов. Для нее это значило, что на жизнь, на свои интересы и на отношения времени не останется. Боялась, что застрянет на низкой должности и нелюбимой работе навечно. Большинство людей успешно совмещают работу в офисе и личную жизнь. Но в ее голове офисный распорядок рушил любую надежду на любовь. Таково мышление Пуэллы. Она считала, что завязнет здесь до пенсии и превратится в старуху, все еще разносящую кофе боссу.

Она не хотела просиживать целыми днями на службе, и ее можно понять. Какое решение принял бы неинфантильный человек? Нашел бы себе удаленку, фриланс, самозанятость. Еще она считала, что не может просто встречаться с простым парнем, ведь она неустойчива финансово. Решив, что оба желания, зарабатывать и встречаться, можно совместить, она стала эскортницей.

В первые месяцы новый образ жизни казался захватывающим: она могла распоряжаться временем, выбирать клиентов, путешествовать и ощущать контроль над ситуацией. Но быстро проявились и обратные стороны: эмоциональная усталость, отвращение к телесности, ощущение, что ее ценят не за личность, а за мягкие места. Тут она, кстати, не ошиблась. «Только принца нет, где ж он подевался? Я не поняла».

Она запуталась настолько, что перестала понимать, где ее жизнь, а где постановочный сторис. Все это усугублялось приемом различных препаратов, чтобы заглушить тревогу и продлить «ощущение праздника». Каждый день казался повторением предыдущего, а будущее – серой канавой. В этот момент она пришла на консультацию. Вместе мы начали разбирать, где иллюзии, а где реальность, где страх ответственности, а где желание жить по-настоящему.

Она спросила меня: «Я так и не поняла, как кайфовать от своей работы?» У меня здесь комментарий насчет «кайфовать». У нас в голове есть идея, будто настоящая работа, настоящие отношения – это перманентный кайф, сродни опьянению. Такое бывает, изредка. Гнаться за ним не стоит. Пришло и пришло. Нас интересует, скорее, умиротворение. Как после бани. И этого состояния вполне реально достичь.

Мы остановились на конкретном направлении, деле, которое ее действительно зажигало: писать тексты и взаимодействовать с людьми через контент. Она начала писать для журнала о городской жизни и вести свой канал, где могла объединить интересы, общение с людьми и заработок. Сначала были маленькие шаги: день – один пост, неделя – серия материалов. Она училась планировать, договариваться с собой о сроках, принимать обратную связь, видеть результат своих усилий.

И в этом процессе она встретила мужчину. Он не читал ее мысли и не угадывал желания с полувзгляда, у него не было яхты и личного небоскреба, иногда раздражал, иногда разочаровывал, но был рядом и принимал ее такой, какая есть. Для Пуэллы это был настоящий прорыв: она поняла, что зрелые отношения возможны не с идеальным Принцем, а с живым человеком, с которым можно договариваться, смеяться, спорить и поддерживать друг друга. И именно эта реальность дала ей чувство полноты жизни, свободы и собственной силы.

Юнг однажды сказал одному Пуэру: «Совершенно неважно, чем вы занимаетесь. Важно делать что-то тщательно и добросовестно». Тот отвечал, что обязательно будет работать, если найдет «подходящую» деятельность, но никак не мог ее найти. Юнг тогда сказал просто: «Не думайте об этом. Возьмите любой участок, перекопайте его, посадите что-нибудь». Юнг не буквально предлагал нам всем стать фермерами и крестьянами, хотя у меня были клиенты, которые занимались сельским хозяйством. На самом деле говорил о том, что любая осознанная деятельность помогает включиться в жизнь.

Фраза «Я бы работал, если бы работа мне подошла», которую я часто слышу на консультациях – всего лишь детская уловка, способ остаться внутри