Китайская классическая проза в переводах академика В. М. Алексеева - Цюй Юань

Цинь *Длинную стену воздвигла, у самого моря устроив заставу и крепость. Отравой и горечью жизни людей, созданий божественных, наполнены стали. На тысячи, тысячи верст краснела, алела земля. Но Хань разбивает гуннов опять… Хотя отнимает у них *горы Инь, все ж труп громоздится на трупе повсюду в равнинах, и все достижения эти на го́ре заплату не ставят.

О массы народные, небом лазурным рожденные массы! У кого же из вас нет отца или матери дома, которые вас в вашем детстве носили на руках, таскали, водили, поддерживали, боясь, как бы жизнь их детей не окончилась рано? И кто не имеет из вас братьев старших и младших, которые вам как бы руки и ноги? И кто не имеет жены или мужа, которых, как гостя, уважим, которых, как друга, возлюбим? Останутся живы — им будет ли то благостыней? Убьют их — так в чем их вина? И живы ль они иль погибли, — в их семьях об этом никто не услышит, никто не узнает. Им люди, быть может, и скажут, но верить им или не верить? В недрах души безысходно горюя, только и видят во сне, что своих.

Вот им теперь воздвигнут алтари, предложат жертвы духам их, прольют над алтарем вино и с плачем обратят свой взор туда, далеко, в край небес. А небо с землею — те с ними горюют, деревья и травы в печали, в тоске… На жертвы, на плач не придут… Их духам, их душам пристанище где же?

И будет, наверное, злая година невзгод и *без урожая поля, и голод людей разбросает повсюду…

О горе, о горе! Стенаю, вздыхаю! Что ж это такое? Безвременье, что ли? Иль только людская судьба? И так повелось ведь с древнейших времен! Что с этим поделать?

Нам сказано было: *«Заветы соблюдаются у нас на деле с инородцами, со всех сторон нас окружавшими всегда».

Хань Юй

ИЗ «РАЗНЫХ УЧЕНИЙ»

Сначала пусть живет на свете знаток коней *Бо Лэ, и лишь тогда мы обнаружим, что есть у нас скакун тысячеверстный. Скакун на тысячу верст в день найдется постоянно, да, но вот знаток коней Бо Лэ найдется не всегда! Поэтому, хотя б и был здесь знаменитый конь, но он в руках илота и раба лишь будет посрамлен и сдохнет наряду с другими лошадьми у яслей и кормушек, не обретя себе признанья, славы тысячеверстного коня. А этот вот тысячеверстный конь — в один прием он может съесть весь целиком запас зерна в целый *дань. Однако конюх корм задаст, не распознав в нем скакуна, который тысячу в день верст способен быстро пробежать. И вот кажется, что конь при всей способности своей к тысячеверстному пробегу, коль ест не досыта, то сил его не хватит, и он всю красоту своих талантов ничем во вне не проявит. И даже так, давай ему при корме этаком сравняться с обычной лошадью, не выйдет даже и этого. А где уж требовать, чтоб он мог пробежать так много в сутки верст! Такого коня погонять, да не так, как ему надлежит, и кормить его так, чтоб развить он не мог в полной мере свой дар и талант, и по ржанью его не уметь ухватить, каково у него настроенье, и лишь с плеткой в руке обращаться с конем, говоря при том так: «Во всей земле у нас теперь нет настоящего коня!» Ого, ого! Неужели ж вправду нет? Иль правда в том, что кто-то тут не знает толк в конях?

КАК ТОЛКОВАТЬ СЛОВА: *«ПОЙМАЛИ ЛИНЯ»

Что линь есть чудесное существо, всем совершенно ясно. Ведь он воспет в стихах *«Ши»! О нем записано и в хрониках *«Чуньцю». Он появляется затем то там, то здесь и в книгах исторических преданий, и у историков самих, а равным образом и в книгах всех *ста писателей, и даже женщины и дети — знают все, что линь приносит счастье, как благовещий зверь.

Однако же *цилинь, как зверь живой, в дворах хозяйских не разводится и в *Поднебесной нашей часто не встречается. И с виду не похож он ни на что: ни на коня, ни на корову иль пса, свинью, шакала, волка, лань, оленя. А если это так, то даже пусть появится цилинь, нельзя будет признать в нем линя именно.

Коль есть рога, я знаю — то корова. Коль грива есть, я знаю — это конь. Собака и свинья, шакал и волк, олень и кабарга, я знаю, что они — собака и свинья, шакал и волк, олень и кабарга. Но вот цилинь — его не распознать. А если распознать его нельзя, то будет правильно сказать о нем, что этот зверь нам счастья не дает.

Но как бы ни было, когда выходит в мир цилинь, то непременно сверхмудрец сидит тогда на Царском троне, и линь выходит в мир лишь для него, сверхмудреца. А сверхмудрец сейчас же распознает, что это линь, и линь тогда, действительно, не будет злосчастьем нашим.

Еще есть речь о том, что линь лишь потому и линь, что он весь в высшем добре, а не во внешнем виде. А если линь выходит в мир, не подождав сверхмудреца, то нам назвать его злосчастьем все ж будет правильно как будто!

МОЛИТВЕННОЕ И ЖЕРТВЕННОЕ ОБРАЩЕНИЕ К КРОКОДИЛУ

Такого-то года, луны и числа губернатор области *Чаочжоу Хань Юй послал своего старшего стражника Цинь Цзи с бараном и свиньей (каждого по одной голове), веля бросить их в затон Дурного ручья, на съедение крокодилу-рыбе, и обратился к крокодилу рыбе с такою речью: «Когда наши прежние ваны-цари владели всем миром под небом Китая, они выжигали горы, болота, ловили силками,